Тень Черного Зверя
Зверь всегда видит больше.
В золотой чертог Вальхаллы путь лежит,
Там, где держат право меч и щит.
Потечет рекою брага и воинов кровь,
Те, кто умер со славой, встанут вновь
Черные Крылья – Валькирия

Тихо шепчутся и вздыхают холодные волны, вылизывают длинными языками прибрежные камни, перекатывают мелкую гальку. У воды странный вкус. Вкус соли и меди. Остывающей жизни, вкус крови. Глазами испуганного зверя чуть поодаль мерцают костры победителей. Самые смелые и алчные не выйдут сейчас к кромке прибоя, туда, где раскинулись в последнем сне павшие враги. Тела родичей и друзей оплаканы у костров и ждут рассвета, чтобы в первых лучах солнца обратиться огнем погребального костра. Тревожно вздрагивают испытанные бойцы, и темный ужас плещется в глазах немногих пленников. Нет доли хуже, чем неволя, но, самые гордые не поменялись бы сейчас с павшими. Шум лагеря заглушает все звуки, песни и стук рогов то звучат громко, почти с вызовом, а потом обрываются. И ветер приносит к людским кострам чистый и звонкий как лезвие, смех, протяжный гортанный вой, хлопанье больших крыльев, стук некованого копыта по дикому камню. Старики и совсем еще юные воины сжимают побелевшими пальцами амулеты и молятся Отцу Дружин, прося, чтобы оградил он их от дикого веселья своих дочерей. Лагерь не спит до утра.
***
А совсем рядом, на черном песке у холодной воды спят те, кому уже не подняться во плоти до самой Последней Битвы Богов. Страшными белыми цветами с алой росой простерлись тела павших героев. Здесь нет тех, кому могла бы помочь рука целителя, но, не все еще простились с теплом крови в венах. Молодые и старые, удачливые и те, от кого удача всегда бежала. Все они ждут своей участи. А вот и она. Легкие, осеребренные острыми рогами ущербной луны тени. Крылатые, остроклювые, серые, длиннолапые с голодными огоньками на дне глазниц или нежные, как те цветы, что растут под снегом весной, с любовью в голодном взгляде, что страшнее волчьего оскала. Тихо скользят тени, почти не тревожат песок, отяжелевший от крови. Легкими когтистыми пальцами закрывают незрячие глаза, гладят искаженные болью лица…Застывают около павших, словно в молитве. Сплетают мелодию из хмельного, безумного смеха, рвущейся плоти и хруста костей. Темные бездны глаз в экстазе поднимаются к луне, и свежей кровью окрашены губы, созданные для смеха и поцелуя. Сейчас острые зубы скребут по кости и вырывают алые полотнища плоти. Диковинными плодами лежат в тонких перстах навеки замершие сердца.
***
Черная птица чистит перья крепким клювом, сидя на крестовине меча, оборвавшего жизнь совсем молодого воина. Особенно заметна юность на бескровном лице, и лунный луч играет с побледневшими янтарными пятнышками веснушек. С хриплым криком ворон уходит в черное небо, а над умирающим склоняется прекрасное чудовище с окровавленными ласковыми пальцами. Заметив тень жизни и страха в остывающих синих глазах, она улыбается светло и нежно, как невеста на свадебном пиру.
- Тише, я только поцелую. Не бойся, ты храбро бился и умер не трусом. Сядешь по правую руку от Всеотца, а я поднесу кубок с медом. Не бойся, сладок золотой мед Вальгаллы… Так же сладок, как твоя кровь. Такой же золотой, как твои волосы. Спи сладко, прекрасноволосый!
Изящные пальцы в темных пятнах теребят золотистую прядь, острые клыки одним движением рвут еще вздрагивающее горло. Совершенное, нежное личико девы превращается в жуткую ритуальную маску, несытые глаза бешеной волчицы смотрят с любовью.
Таков он, пир валькирий, которого не видел никто из живущих.
Хильд.
18.11.2013.

@музыка: Черные Крылья- Валькирия

@настроение: магическое, северное,хищное

@темы: Скандинавия, валькирии, кровь, моя проза, ночь