Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: моя проза (список заголовков)
22:58 

Старый знакомый

Зверь всегда видит больше.
В горах ночь приходит сразу. Не упреждает о себе туманами и длинными вечерними тенями. Только померкнет закат, и не разглядеть следов дня. В Карпатах ночь крепко держится за каждый куст и камень. Издавна поговаривают, что есть места, куда она торопиться особенно охотно и гостит чуть дольше.
Такие мысли гуляли в голове Маринеля, когда он смотрел на густеющую за окном темноту. Что-то принесет она? Марин прикидывал так и эдак, и не мог найти ничего худого в своем положении. По родным он скучал, но как-то вяло, по обязанности. Новая сила гуляла в его крови, новые знания теснились в голове. И разве не прекрасна жизнь, когда ты молод, умен и бессмертен ? По воскресной службе и назойливому жару солнца молодой вампир тоже не тосковал.
Правда, суровый нрав наставника пугал столько же,сколько и притягивал. Простит ли ему Влад вчерашнюю выходку? Да о чем он только думал? Вот, оказывается, и не думал ни о чем... Ну, как разгневается воевода : там и до кола недалеко, вампир ты или нет. От нерадостных мыслей Мррин втянул голову в плечи и поежился.
- Всю ночь собираешься таращиться в окно? И не скучно? Пойдем, ноги разомнешь и научишься кое- чему...
Марин судорожно обернулся на вкрадчивое, глубокое мурлыканье за плечом. И чуть не столкнулся с Владом. Господарь был чем-то очень доволен. Зеленые глаза ярко светились в сумраке комнаты, губы складывались в довольную улыбку. Кажется, наставник совсем не был сердит на Марина. И даже позволил ученику мимолетно коснуться своей руки.
Оказавшись во внешнем дворе замка, Влад повел ученика к калитке в воротах. Привычные гайдуки только кротко поклонились.
А лошади?- попробовал напомнить Маринель.
- Идти совсем близко. Да, и лошадям твои новые знакомцы не по вкусу,- в глазах и голосе старшего спутника сквозило лукавство.
Марин не решил и дальше продолжать вопросы и молча следовал сквозь ночную тьму навстречу неизвестной цели.
Ночь для его бессмертных глаз напоминала дорогой отрез пурпурного иранского шелка. Не черная, но полная синих, темно- изумрудных и серебристых оттенков. Яркая, почти полная луна следила за молодым вампиром насмешливым глазом, и Марину почему-то хотелось поднять лицо к небу и смотреть- смотреть... Вместо этого он все дальше углублялся в старый буковый лес. Идти между вековыми исполинами было легко. Ни один камень, ни одна коряга не попались под ноги. Лес дышал и жил. Маринель повернул голову на отчетливый треск в корнях ближайшего дерева и с удивлением разглядел мышь. Вампир еще не вполне привык к тонкости слуха и ожидал увидеть крупного зверя.
Влад остановил ученика около старого бука с вывернутыми из земли корнями и заливисто свистнул. Так, что Марин аж подскочил на месте. Мгновение после стояла тишина. А потом ее разбили высокие плачущие голоса. Один, три ... множество. К старому дереву со всей округи шли волки. Матерые старые звери с седыми загривками, осторожные молодые волчицы, не знающие опасности и от того бесстрашные переярки. Глаза зверей мерцали и казалось, что звездное небо опрокинулось на землю. Невольно Марин вжался спиной в ствол дерева ,хватаясь за кинжал.
Вокруг Влада уже крутилась пара больших серых зверей, тыкалась лобастыми головами в ладони, радостно урчала. Господарь что-то тихонько втолковывал волкам, и они внимательно слушали, только что не кивали в ответ. Несколько минут спустя хищники лежали и сидели везде, сколько можно было разглядеть. И Марин устал бояться. Волки не нападали и их можно было принять за свору больших дружелюбных посв. Еще мальчишкой Маринель нашел в лесу силок с угодившим в него волчонком, пожалел и освободил звереныша. А после носил спасенному то пирог, то кусок мяса, пока об этом не прознал отец Марина. Ох, и выпорол он его... Ни тогда, ни сейчас Марин не жалел о сделанном.
Словно в ответ на его мысли от стаи отделился огромный матерый волчище и направился прямо к Маринелю. Зверь уселся подле него и подал лапу, совсем так, как это приучены делать собаки. Неожиданно для себя молодой вампир признал в почтенном хозяине пущи того самого неудачливого волчонка. Марин робко потрепал острые уши; зверь тихо и ласково ворчал в ответ.
Подобравшийся к ошеломленному ученику Влад довольно улыбался :
- Признали друг друга, вот и хорошо!
Для носферату волк - что гончая для человека. Волки всегда придут на зов и исполнят твою волю. Пока ты еще молод и слаб и можешь призвать только вот этого, может, волчицу его и все. Но служить он будет лучше любого пса и человека. Понял? Запомнил? Тогда пошли. Ночь уже хвост показывает.
Небрежным жестом Влад распустил своих серых прислужников, и они тут же исчезли из виду.
А Маринель всю дорогу к замку давал себе слово прилежно учиться и как можно скорее набрать силы. Уж очень и ему хотелось так же справляться с хищниками.
Автор идеи и персонажей Ozarielle , автор текста Хильд.
1-14 05.2014

@музыка: Звуки ночного леса

@настроение: написательское , творческое, ночное , довольное

@темы: соавторство, румынские сказки, ночь, моя проза, внутренний лес, волки, вампир

00:13 

Зверь всегда видит больше.
Вчера у меня был просто очень пушистый день. Внезапно, пост почти о "повседневном".
Радость № 1 :
Я получила в свои алчные лапы большую шкатулку для бумаг, которую мастер ваяла по моему заказу два месяца. Просто дивная по вместительности и комфортности шкатулочка с портретом Мариуса Римского из "Вампирских хроник" Энн Райс. Люблю Мариуса :heart: И шкатулка ощущается как нечто родное, особенное, теплое и мудрое. Я еще не решила,будут в ней жить камни или бумаги. На "каменное" население намекает зеркальце в комплекте со шкатулкой. На крышке футляра рисунок такой же, как и на шкатулке. Деталь, которая меня "добила" и привела в экстаз : фон шкатулки одного цвета с глазами Мариуса. Уж не знаю чем, но меня это дико "цепляет".
шкатулка

Радость № 2 :
Я принесла целое море пакетиков из "Моря Чая" и довольна этим. Про совсем все писать не буду. Расскажу только про новые чайные жемчужины " Сладкое сердце". Зеленый чай с османтусом, календулой,клевером, жасмином и карамелью.
Для меня он почему-то упрямо пахнет и ощущается нотками десертного шоколада.
А его название.... Я долго пыталась найти подходящий арт для иллюстрации моего больного воображения. Но все кончилось чем ? Правильно! Очередной зарисовкой. Может, она со временем разрастется во что-то более вразумительное... А может, и нет.
Лакомка
Если кто-то полюбопытствует заглянуть под кат, может, подскажете арт примерно с таким сюжетом?

@музыка: Вересковый Мед- Вампир

@настроение: довольное , написательское

@темы: вампир, запахи, зарисовка, кровь, кусочки мозаики, моя проза, чай

00:03 

В лабиринте снов

Зверь всегда видит больше.
Я когда-то обещала Indrik-Zver написать зарисовку на слова : Чтобы найти выход из лабиринта, надо идти на опасность. Мне всегда довольно сложно писать на длинные фразы, хуже выстраивается образ. Я оставляю за собой право разбить фразу на части. В целом виде ее в тексте может и не приключится.

***
Ночь, которая припадает к моим ногам игривым черным зверем, обещает быть спокойной. Легких ночей здесь, в стенах Лабиринта, не бывает. А спокойные иногда случаются. Хранители лабиринта определяют их по полету совы и поступи зверя, по пению ручья и далекому, не злому смеху колокольчиков в ветвях Древа. Каждый путник идет извивами лабиринта именно к нему. Идут, чтобы оставить в дар яркую ленту или гроздь смешливых медных колокольцов , а взамен получить одну только веточку из могучей кроны. Для каждого соискателя она своя. Говорят, что у Древа нет породы, и оно -родственник всем и каждому из древесного племени. У одного счастливца в руках оказывается исходящая дурманным и нежным ароматом ветвь дикой вишни ; у другого -серебристая, гибкая веточка ивы ; а у третьего и вовсе невразумительный сухой прутик. Но,дорожат им счастливцы больше своего разума, больше, чем золотом и счастьем при свете дня. Волшебная веточка всегда укажет путь в лабиринте снов. Там, где вольно и причудливо пахнет ветер, где под его лаской млеют золотые и серебряные травы, где во плоти ходят самые прекрасные легенды и самые страшные кошмары. И одно не отличить от другого глазами из мира под солнцем.
Причудливо петляют дороги, уводят все дальше в сердце снов, в такие тайны и чудеса, из которых нет дороги в мир яви. Легка дорога. Бархатной лентой она ложится под ноги идущего.Прячет от него свои опасности, манит яркими чудесами. Вот, посреди зеленого луга с россыпью желтых цветов пасутся единороги, легкие, как тени перед рассветом, серебряные,золотые,вороные , седые, как звездный свет... Вот чешет тяжелые косы древним костяным гребнем дева-сфинкс. И солнечные зайчики игриво целуют острые кончики грудей, медовыми бликами расписывают желтую шкуру... Но,это еще не опасности. Чтобы понять, в чем суть и сила лабиринта, нужно достигнуть Древа и взять ветвь.
Тогда приветливая маска сползет с лика Лабиринта.
Небо цвета дымчатого аметиста темнеет, ветвится прожилками цвета старого красного вина, деревья наклоняют свои ветви к тропе,задержать, преградить путь. Там, где паслись единороги, поднимают лобастые головы к луне огромные черные звери, щурят золотые глаза, скалят алые пасти.
Куда ты торопишься,путник? Отдай то, что несешь. И не будет тяжелой,мягкой поступи за спиной,звона древних монет на девичьей шее и страшного звериного духа.
Слабый дрогнет, и будет растерзан. Сильный спешит туда, где на фоне неба, распоротого алыми молниями, его ждет Хранитель. Дождевые капли стекают по узкому, неподвижному лицу точно слезы, отяжелели от дождевой влаги десятки мелких косичек, в которых сверкают золото и рубины. Символ щедрости лабиринта и жертв, которые он собирает.
Кроме бережно хранимой ветви, прошедший испытание лабиринтом приносит с собой истину : "Чтобы найти выход из лабиринта, надо идти навстречу опасности".
Хильд
6.05.2014



@музыка: Theodor Bastard - Ловля злых зверей

@настроение: написательское

@темы: моя проза, зарисовка, ПЧ

14:02 

В Городе Мертвых

Зверь всегда видит больше.
Мой Муз от рук отбился. Уж не хочет он писать осмысленные истории, а хочет писать посты в дневниках.Это надо прекращать! и прекращу. С этим проказником ухо востро держать надо. Вот небольшая зарисовка дисциплинарного характера.
Да, Анубис мне всегда нравился. Чуть ли не единственный из всего пантеона египтян . Маленькая ремарка: у Анубиса голова не шакала( русские монографии по вопросу часто грешат этим утверждением ), а ныне вымершего пустынного волка. Считается, что как раз более приспособленные шакалы его и вытеснили из среды обитания. Как и шакалы, он был падальщиком.


***

Ветер шелестит листьями старых пальм, сбившихся пугливой стайкой неподалеку от храмовой площадки. Тихо в Городе Мертвых.Живые покинули его, чтобы вернуться с рассветом. Жрецы в одеяниях из белого, наилучшего льна , украшенные тяжелым старым золотом, бережно поправят лампады и курильницы, позаботятся о том, чтобы тонкий аромат благовоний стелился по ветру и смешивался с жаром пустыни. Произнесут надлежащие слова и с почтительным страхом будут читать следы на золотистом песке.
А сейчас ночь, не их время.Ночь положила на грудь миру свою тяжелую лапу. и тихо звенят звезды- подвески на платье Нут.
Тонко и жалобно поет флейта, то вскрикивает, как испуганное дитя, то рассыпается свистом ветра в дюнах, в такт простой и древней мелодии отзывается песок, потревоженный танцором. Его движения странно текучи и прихотливы, словно извивы змеиного тела. А в следующий момент он уже застывает в неподвижности, которая посрамила бы и храмовые статуи.
Огонь в золотых чашах жадно следит за танцующим, повторяет его движения, то припадая к земле, то взвиваясь в темное небо. Всполохи пламени играют на дорогом парчовом шенти, вспыхивают разноцветными искрами в драгоценных камнях тяжелого оплечья : здесь и голодные, словно кровоточащие рубины, и холодные, полные извивов и теней шерлы, и твердый, прозрачный и ясный хрусталь. Так же ясны и тверды решения Бога, который покинул свои владения в Стране Мертвых ради танца под небом живых. Теплой бронзой отливает смуглая кожа, а там, где ее коснулась луна, мерцают серебристые блики.
Танец Анубиса -это и благословение мертвым и напоминание живым об их судьбе. Изящная черная голова с острыми ушами медленно поворачивается из стороны сторону, темные ноздри чувствуют запах скорого рассвета. Прикрыв яркие,золотые глаза Анубис скрывается под сводами храма.
Хильд
4.05.2014


Прослушать или скачатьбесплатно на Простоплеер


@музыка: Theodor Bastard- Anubis

@настроение: написательское, ночное

@темы: ночь, музыка, моя проза, картинки не отсюда, зарисовка

11:37 

Ночь убывающей луны

Зверь всегда видит больше.
Необязательное предисловие

Ночью пустыня кажется огромным морем из серебра. От песков исходит такой холод, какой не всегда сыщется в далеких северных землях. Все живое торопится найти укрытие в камнях и норах, в шатрах и под ветхими сводами караван- сараев. У пустыни есть в запасе немало такого, по сравнению с чем смерть в песках-добрый удел. Горе рискнувшим и понадеявшимся на милость Всевышнего и крепость молитвы путникам. Даже костей их не разносит ветер по пустыне. Не грызутся над ними шакалы. Старики из кочевий не любят и намеком упоминать хозяев ночной пустыни- накличешь, и призыв на утреннюю молитву не спасет... Некому будет встать на молитву.
А городским, им что? Не знают они сурового нрава пустыни. Все торопятся. И от доброго совета отмахиваются, когда рукой, а когда и палкой. Вот, опять спешит караван в пустыню навстречу закату. Глупцы надеются заночевать в заброшенном селении чуть дальше по тропе, а к утру быть в Мешхеде.
Знаем мы, где они будут, да что поделаешь?
Тихо щелкают четки в пальцах старого шейха.
***
Острые рога старящегося месяца кажутся дорогим серебряным гребнем в женской прическе. Склонив звездный лик, ночь шествует по пустыне мимо заброшенного оазиса, мимо руин старой мечети при нем. Ей нет дела до того, кто обосновался в некогда святых камнях и празднует там удачную охоту.
Племянница торопливого караванщика онемела от того, что содеялось перед ее глазами за прошедший по полуночи час. Только кусала край головного покрыала и все надеялось- примерещилось. Вот развиднеется утром, и не будет залитых густым и темным плит из белого камня. Не будет страшной, костлявой тени, что поднялась из крипты на зов ущербной луны. Когда между спящими путниками замелькала темная фигура, Фатима не встревожилась сначала. Мало ли, по какому делу покинула свое место одна из невольниц?
Да нет же, вот они все, лежат на своем месте. И по камням скребется не грубая шерстяная ткань простого невольничьего одеяния, а с влажным шорохом стелется шелк с караванных троп, что приходят из Великой степи. Очень дорогой шелк. Обычно шелка из Хань яркие, а этот, ровно чумное знамя черный. Тонко и зло пересмеиваются в тишине ножные браслеты. Никто почему-то не вскидывался на их звон. А недобрую тень все носило между спящими: то тут приткнется, то там... Всевышний милосердный... Да не спит здесь никто! Мертвые они. Все мертвые...Да как же это, да что же...
Словно откликаясь на ее мысли ночной гость пристально посмотрел в сторону Фатимы и отвел с лица тонкий шелк. Не гость он здесь.Хозяин этим камням. Из-за него запустел благодатный зеленый уголок на караванной тропе. Гул. Как есть, гул. Нянюшка- бедуинка часто пугала девушку страшными сказками пустыни. А оно и не сказки совсем. До боли закусила пальцы, а вопль все стоит в горле.Не может быть у человека такой бледной, атласистой кожи. И черная грива прячет совсем не человеческое лицо. Костистое, длинное. Посмотришь один раз- отвратительное.Задержишь взгляд, и уже не сможешь не смотреть. Глаза как розовые турмалины в золоте. Зрачок прозрачно- красный, а радужка ярче золота. Тонкие губы темны от крови, и под ними страшно виднеются длинные, что иглы, одинаковой длинны зубы. Насытился хозяин камней и теперь забавляется, погружает тонкие пальцы в страшные, рваные раны, любуется тяжелыми черными в лунном свете каплями. Счастливо, нежно смеется, и смех его - как отточенная сталь у горла. Еще не отсмеялось эхо, а уже подхватывает, истомные, полные наслаждения вздохи ночной твари. "Ааааа, ааауууаа, ааах- ахаа"- плещется под сводами как вино в чаше. Дорогое вино. В добрый десяток жизней ценой.
Фатимы гул не чует. Слишком он сыт. Слишком много здесь страха и крови. Вот он удаляется в свою крипту походкой , более приставшей породистой лошади или девушке из султанского гарема. Столько в ней неторопливой грации. Ластится к бледному лику черное покрывало. И браслеты звенят иначе: глухо, сыто.
Хозяин камней будет долго и чутко дремать до тех пор, пока судьба не занесет в этот оазис новых беспечных путников как раз в пору убывающей луны.
А Фатима возьмет немного припасов и прочь от этого места. Может, хватит сил добрести до соседнего кочевья. Есть вещи и похуже смерти в песках.
Хильд
29.04.2014



Прослушать или скачать Энигма Арабская ночь бесплатно на Простоплеер


@музыка: Энигма -Арабская ночь

@настроение: ночное, темное, новолунное, написательское

@темы: ночь, моя проза, кровь, картинки не отсюда, вампир

10:47 

Прощание

Зверь всегда видит больше.
Эту зарисовку я писала на конкурс по приведенной в посте картине. Ничего, кроме удовольствия не получила. Но,это ведь самое важное, так?



- Прошу, не уходи... Останься. Нам так мало отпущено вместе. А я люблю твою спокойную нежность. Люблю пристальный взгляд, обращенный куда- то в те пределы, которые мне нет пути. Ты же знаешь, я люблю уют и тепло. Не люблю перемены. Может быть, легкомысленно привязываюсь к легким и ярким нарядам. Люблю менять их. Но, и тебя я тоже люблю. Больше всего, что у меня есть.
А ты снова готовишься в путь и сплетаешь в прохладных пальцах тонкие нити цвета серебра. И даже меня не слышишь...
Так Земля прощалась с Зимним Ветром.

@музыка: Мельница-Зима

@настроение: легкое, летящее

@темы: моя проза, зима, зарисовка, арт

00:03 

Ночь Тайн

Зверь всегда видит больше.
Вторая вампирская история в соавторстве. Мне полезно дышать воздухом средневековой Румынии. И у меня волшебный соавтор :)

Солнце укрылось за горными вершинами, поросшими густым буковым лесом. Где-то чуть поодаль сверкало гибкое, стремительное тело реки. Капризный Арджеш то прыгал с камня на камень, то протискивался между валунами подобно сказочному змею.
Марин вытянулся на нагретых августовским солнцем камнях дозорной площадки. В орлином гнезде не выставляли часовых : мрачная слава хозяина этого места охраняла намного крепче мечей и копий. Конный не подберется к гордым стенам Поенари. Любой конь переломает ноги на крутых склонах. Пеший сгинет в лабиринтах коварных, богатых на осыпи и трещины тропок.
Юноша не до конца привык к своему новому дому и его секретам. Еще меньше привычки было к новым возможностям. Марин вспомнил, как впервые очнулся в холодных, выстланных дорогим мервским мрамором подвалах замка. Как вскинулся со своего ложа- широкого саркофага с низкими стенами. Дорогой восточный ковер, покрывавший камень, не мог впитать в себя весь холод. Тем не менее, Марин не мерз. Он недоуменно осмотрел свои руки – кожа приобрела тот молочный оттенок и нежность, за которым безуспешно гонялись красавицы. Ногти вытянулись и заострились, став похожими на острые сколы перламутра. Из всей одежды на нем остались лишь штаны, перепачканные бурыми пятнами подсохшей крови.
Марину смутно грезилась битва, лес, мотающий лохматыми ветвями, боль от раны и темнота. А потом какая-то иная боль. Словно в его теле не осталось ни одной целой косточки и жилки. Словно оно- старая тряпка в руках нерадивой прачки… И никакого следа от удара турецкой сабли не осталось. Глаза отказывались верить, но чуткие пальцы говорили именно об этом.
От загадок и размышлений молодого человека отвлекло чувство голода. Как никогда острое и ощутимое. Оно зудело у самого сердца, наполняло сознание серой мутью… Марин облизнул губы и почувствовал, как рот наполняется солью с привкусом меди…
- Я спас его от турецкой сабли, так он решил уморить себя голодом!- глубокий и звучный голос перекатывался волнами под сводами из дикого камня.
Тени расступились, как почтительная свита, и в подвал шагнул Влад. На господаре был простой охотничий наряд из темного бархата. Только недобро поблескивала у ворота брошь с рубином цвета голубиной крови.
Маринель попытался отдать церемониальный поклон и не удержался на ногах. Потемневшими от страха глазами Марин смотрел на господаря. А тот мягко подбирался все ближе. Не было слышно шума шагов и шуршания ткани. Страх придал Марину сил, чтобы вскинуться на ноги.
Влад одобрительно кивнул, глядя на то, как его подопечный пытается справиться с собой.
- Ты так и собирался всю ночь просидеть в подвале, наедине с незнанием и голодом? Не слишком хорошая компания… Запомни, таким как мы уморить себя голодом очень легко. Особенно в первые годы после перемены… Э, да ты скоро совсем свалишься, звереныш! Сокола сначала кормят, а потом натаскивают на добычу, иначе он ничего не поймает…
Голос Влада свивался в сознании Марина дымными кольцами, и сам он был легким и почти прозрачным как дым. Отступили куда-то массивные своды… Марину казалось, что его несет темный, холодный поток, от которого сердце покрывается коркой льда ,и высыхают все жилы.
Что- то темное и теплое упало ему на губы. Маринель облизнулся и понял, что ничего вкуснее есть ему не приходилось. Каждая новая капля наполняла его силой, звенела , пела и обещала сказочные чудеса.
Вдруг его чувствительно встряхнули.
- Будет с тебя! Кровь бессмертных как вино. Кружит голову, веселит сердце и уводит прочь от голода. Но сытости не дает.
С недовольным ворчанием Марин отпрянул и встретился глазами с Владом. Тот зализывал аккуратно надрезанное запястье. Мгновение, и под изумленным взглядом юноши края раны сошлись, явив безупречно чистую кожу без следа шрама.
- Но… почему? Кто я теперь?- в голосе неофита волнами плескался страх.
- Пойдем, охота подождет одну ночь, а тебе нужно многое узнать, Марин.
Влад мягко поманил за собой ученика. Маринель тряхнул головой, пытаясь избавится от ощущения ласкового, легкого касания где-то у самого сердца; и последовал за Владом.
В замковой библиотеке уже ждали растопленный камин, груда ярких подушек на восточный манер и ворох шкур. Маринель обнаружил там же дорогой и чуть великоватый костюм из атласа пурпурного цвета.
- Хватит щеголять лохмотьями! Это не пристало слуге господаря. В твоем нынешнем виде тебя и показать кому стыдно…
Влад добродушно ворчал и щурил зеленые глаза на огонь. Марину при взгляде на господина припомнился огромный черный кот. Очень опасный , несмотря на внешнюю ласковость.
Торопясь и путаясь в петлях Марин переодевался и слушал наставника. Влад говорил о том, что в разных землях их именуют по- разному : стригоями, бурколаками, вампирами, благородный язык латинян дал им прозвание носферату- не мертвые. В этом и суть. Старость не коснется того, кто прошел через перерождение, равно как старость, болезни и уродство. Цена же за силу и долгожительство простая- человеческая кровь и отказ от солнечного света.
Маринель зачарованно слушал, все ближе придвигаясь к Владу, чтобы не упустить ни единого слова. Он любил учиться, будучи человеком, с переменой сути тяга к учению не покинула его.
Невольно молодой вампир попытался ухватить своего наставника за запястье. Слишком ярко манило золотое тепло нечеловеческой крови.
И тут же оказался отброшен к стене. Сверху ошарашенного Маринеля приложил какой-то старинный кодекс в золотом окладе. А в лицо ему свирепо скалился Влад. Человечность сошла с него так, как сходит снег по весне.
Глаза светились двумя болотными огнями , острые длинные клыки больше не скрывала тонкая усмешка. Кожа истончилась и под ней проступили кости черепа.
-Запомни, мальчишка, я никому не добыча! Тем более, не своим слугам! Прочь с глаз моих! Чтобы до следующего заката я и следов твоих не видел.
Когтистая лапа больно хлестнула по щеке, оставляя глубокие борозды.
Какое-то время Маринель недоуменно оглядывал опустевшую библиотеку. Затем аккуратно положил на низкий столик тяжелый том и поплелся в крипту. От чего-то на душе было тепло. Хоть господарский гнев и обдавал затылок тяжелых дыханием матерого зверя.
Автор персонажей и идеи- Ozarielle. Автор текста- Хильд
19-20.04.2014/b>

@музыка: Легион- Ночь

@настроение: довольное, ночное

@темы: вампир, кровь, моя проза, ночь, румынские сказки, соавторство

20:31 

Шаг в темноту

Зверь всегда видит больше.
У истории , которую я хочу показать, есть предыстория.Здесь, на Дневниках я познакомилась с замечательной художницей Ozarielle и ее персонажами. Автор призналась мне, что у нее руки не доходят до литературного описания персонажей, и я предложила свои услуги. Почему я это сделала? Из желания отблагодарить автора, чьи арты мне невероятно понравились. К тому же-это уникальный и очень интересный мне формат соавторства. В третьих, Тень Влада Третьего Басараба давно тревожила меня. Я вальсировала вокруг, но все не решалась, и образы, воплощенные Ozarielle, мне невероятно помогли.
Вот результат сотворчества.


Лето в валлашской земле- благодатное время, спелое , золотистое, благословенное и знатью и простым людом. А как заливаются в заповедных пущах летними ночами соловьи! Себя не помнят маленькие серые певцы, чаруя людские души.
Лето господне 1456 года выдалось иным. Оно пахло гарью и кровью, смрадом мертвых тел. Замолчали соловьиные трели. Вместо них чащи наполнял звон оружия, бряцание упряжи, злое ржание перепуганных лошадей и стоны раненых. Война тяжелым молотом обрушилась на прежде мирные земли. Огромное войско привел богопротивный султан турок в христианские земли. Янычарские полки текли через Дунай, сами уподобляясь железному потоку.
На защиту христианских земель от Великой Порты поднялся воевода Влад. В ярости своей, в желании свободы и власти, ему достало сил отбросить многотысячную армию Сулеймана за Дунай. Сам наместник Христа в Риме благословил меч Влада и объявил его воином во славу святого престола. Но в народе шептались, говорили всякое. Говорили, что жестокий, сумрачный нрав Влада таков, что не лучше ли будет жить под зеленым знаменем султана. Тот заберет каждого десятого сына. Воевода же требовал под свои знамена всякого отрока, достигшего тринадцати лет от роду. И не каждому дано было пережить свое первое сражение. Поговаривали, что не божьим благословением побеждает господарь, но с помощью проклятого искусства, которому научили его бесы. И сам он им подобен.
Обо всем этом думал изящный, светловолосый юноша, нервно перебирая в пальцах точильный камень и подправляя дорогой меч с берегов Рейна. Легкий и удобный, он тяготил молодому воину руку. Марин Кроитору кожей чувствовал, как чуждо ему все это. Место его не на войне, а на тихих университетских скамьях, за книгами. Он всегда испытывал тягу к книжности и учению. Невиданное дело, семейный духовник не мог надивиться на его успехи в письме и чтении. Правда, родителей печалило слабое здоровье сына и полное нежелание принимать участие в забавах сверстников. Пирушки, ловля с соколом или травля крупного зверя собаками не вызывали у Марина восторга. Скорее, отвращение. Как и военное ремесло.
Упросив родителей выдать ему невеликую долю в семейном капитале, Марин отправился в далекую Богемию, обучаться под сводами старинного университета. Особенно увлекали молодого дворянина науки о тайнописи и тонкое искусство дипломатии. Преподаватели пророчили даровитому студенту остаться под сводами университета, но вышло иначе.
Год назад Марин получил письмо от отца. Дела пошли худо, писал старый Ион. Семейная рента с торговли овцами совсем ничего не приносит. Купцы боятся ходить караванами в Валлашскую землю. Шерсть без толку гниет на складе… и денег все меньше… Вот, если бы Маринель вспомнил о своем долге перед родными и пошел на службу к господарю… Влад хорошо платит своим гайдукам.
По тону письма Марин понял, что его возвращение-дело решенное. И с тяжелым сердцем отправился на родину. Повсюду ему встречались приметы войны : засыпанные колодцы и вырубленные сады, пустые селения и бредущие по дороге беженцы.
Как-то раз на Марина выскочил отряд злых гайдуков на заморенных, исходящих пеной и трудным дыханием лошадях. Бывший студент ничего и сказать не успел, как оказался связан и брошен поперек конской спины. В таком плачевном виде он и был доставлен в ставку господаря.
К счастью, Влад Марину поверил. Коротко и сухо опросил его на об умениях и способностях. Велел далеко не отлучаться и приставил к своей особе писцом. Что не освобождало от ночных вылазок, необходимости держать в руках меч и терпеть норов злобной и непослушной вороной кобылы, прозванной среди гайдуков Тучкой. Бывалые воины в насмешку подсунули новичку нервную, пугливую лошадь. Знали бы они, чем это закончится… Знал бы сам Марин…
От воспоминаний Марина отвлек условленный, троекратный вой. Он сам посоветовал господарю не тревожить турок звуком сигнальных врагов. Теперь армия Влада передавала сигналы волчьи воем. Простые воины не очень-то любили Марина и за сложную эту придумку, за ученость и нежное, почти девичье сложение. Шутили, что иначе, как со скамеечки, ему и в седло не сесть.
Молодой Кроитору сам уже ненавидел эти тоскливые завывания. Значит, опять в седло, на спину капризной твари, опять на свидание со смертью. Марин со вздохом направился туда, где чернели предрассветных сумерках лошадиные тени.
Дальнейшее он помнил смутно… Огонь факелов, две схлестнувшиеся сталью волны, перья на чалмах, флажки на копьях. Визг лошадей, которым распороли брюхо и крики людей, чьи кости перемалывали кованные копыта. « Не упасть, не упасть»- пульсом билось в висках. Тучка вела себя особенно мерзко : не слушалась повода, крутилась на месте, упиралась… Сражаясь с упрямой скотиной Марин не заметил вовремя подскочившего к нему сельджука на тонконогом невысоком коньке. Стремительно хлестнул поперек груди изогнутый клинок сабли. Пришедшая разом боль смела все, даже страх смерти. Крепкая рука не дала юноше завалиться под копыта бешено вертящейся лошади. На него смотрел сам господарь. В темных зрачках плясало пламя. Или они сами светились как у дикого зверя? Над ухом Марина прозвучало : « Проживи до конца сражения – и я не оставлю тебя умирать». Больше Кроитору ничего не помнил.
Сознание вернулось к нему вместе с болью. Шум сражения отодвинулся куда-то, над головой смыкались ветви деревьев и последние звезды готовились погаснуть в светлеющем небе. Марин лежал на расстеленном плаще и кто-то осторожно, но решительно срезал с него окровавленную рубашку. Самое мелкое перемещение причиняло невыносимую боль.
Влад поймал мутный от боли взгляд Марина и коротко сказал : «Я же говорил, что приду». Затем господарь вновь погрузился в молчание, он внимательно осматривал глубокую рану, между краев которой страшно блестела голая кость. Нахмурившись, он поднес к губам юноши флакон из темного стекла и почти насильно влил тому в горло какое-то горькое питье. Боль чуть отступила, и от этого особенно четко и страшно зазвучал глубокий, спокойный голос Влада :
- Ты ведь знаешь, с такой раной долго тебе не прожить…человеком. Но я не оставляю без награды тех, кто мне верно служил. Ответь, хочешь ли ты служить мне и дальше? Готов ли ты проститься с семьей, с дневным светом … и с суевериями.
Насмешливо улыбаясь, Влад поддел кончиком кинжала тонкую цепочку с распятием на шее Марина. Так, готов ли ты следовать за мной?
Марин попробовал разлепить пересохшие губы или кивнуть, но сил не было и на такую малость .
- Я и так знаю ответ. Это решение только твое. Не бойся же, и иди со мной след в след… Мы перейдем ночь как реку. И обратного хода не будет
Марин успел увидеть, как блеснули в острые, нечеловеческие клыки , прежде чем Влад легким касанием закрыл ему веки, как это делают с умершими.
Где-то рядом и совсем в другой жизни шумел лес и звезды хищно мерцали,
заглядывая в сердце леса, где над добычей пировал ночной хищник.
Автор текста-Хильд. Автор идеи и персонажей- Ozarielle


14-15.04.2014

@музыка: Какая-то гипотетическая балканская этника

@настроение: совершенно счастливое и гордое

@темы: вампир, румынские сказки, кровь, моя проза, ночь, соавторство

19:35 

Обреченная морю

Зверь всегда видит больше.
Для этой истории нужно небольшое предисловие. Иногда я пишу в подарок друзьям и знакомым небольшие картинки в прозе. Обычно я прошу дать мне пару слов или арт, по мотивам которых и будет написана история.
На этот раз все немного иначе. Я пишу для Аурифин, который по типу восприятия аудиал. Исходя из этого я попросила дать мне песню. И получила вот эту мелодию.



Прослушать или скачать Rammstain One dich бесплатно на Простоплеер

Думала, будет сложно. В первый раз так пишу. Но, стоило начать слушать музыку, сразу же пришло море.

Весна на побережье северного моря- не самое уютное время. Небо, тяжело укрытое войлоком облаков нависает над беспокойной водной громадой. Море то замирает, как зверь в клетке, то ерошит загривок клочьями белой пены, то с ревом бросается на утесы то бессильно лижет песок, покорно складывает на влажную кромку кусочки дерева, янтаря, осколки стекла и старые кости. Подумает немного, со злобным змеиным шипением отпрянет до самого прилива, чтобы продолжить свой яростный и бессмысленный штурм. В ту пору, когда море рвется на берег с отчаянием попавшего в ловушку существа, к нему приходит женщина. Не старая еще. В скромном черном наряде, тонкое лицо с первыми отметинками времени скрывает небольшая вуалька. В руке у дамы неизменный зонт, но она им не пользуется. В городке у моря говорят разное: что она приходит то ли плакать по утонувшей в волнах красавице- дочери, то ли ждет, когда море вернет ей мужа, уплывшего в тропические страны. Но, все это глупая ложь. Крикливые чайки и проворные крабы знают- дама под вуалью приходит на свидание к морю. Ее серо-зеленые глаза, в которых мелькает жадная тоска, сходны цветом с волной. Волосы под темной шляпкой цвета самого лучшего янтаря.
Птицы знают: у всякого живого создания в венах горячая кровь. А у печальной красавицы- почти сплошь морская вода. Соленая до горечи. И ее мысли колышутся как морские,заповедные травы. Никому, кто ходит на земле не дано понять их.
Море ждет, когда же его возлюбленная решит прервать ожидание и разлуку. В отчаянии оно снова и снова тянет к ней руки- волны. И бесится от невозможности обладать. А потом тихо грезит о том дне, когда она придет навсегда
Хильд
12.04.2014


@музыка: Rammstain - One dich

@настроение: творческое, свободное

@темы: ПЧ, зарисовка, моя проза, музыка

18:46 

Снежная молитва

Зверь всегда видит больше.
Захотелось обработать вчерашний сон в форме зарисовки. Он не сюжетный. Несколько "кадров" и все. Вот что получилось. Хотя, во сне было намного... динамичнее и живее.

Ветер подхватывает с земли снежные перья, едва коснувшись земли, они снова отправляются в странствие, чтобы навсегда кануть в покое снежной равнины. Ветер смешал небо и землю, превратил все цвета в оттенки серого и серебра. Метель гуляет между небом и землей простоволосой, взбесившейся ворожеей. Стоит только покинуть жилище, как она набросится, заплетет белые космы вокруг беззащитного горла. Проворными когтистыми пальцами дотянется до самого сердца и навсегда уложит в ледяную постель.
Все живое избегает плясать с белой ворожеей, кроме него одного. В самом сердце метели тяжело, гулко бьется живое тепло крови. Он опустился на жесткие снежные покрывала и застыл, как на молитве. А вокруг него безумствует ветер, воздвигая вокруг тонкой человеческой фигуры собор на зависть любому безумному зодчему. Темной, беспокойной волной рвутся по ветру длинные волосы. Зима осыпает их хрупкими ледяными алмазиками, из тонких, приоткрытых в неведомом молении губ поднимается чуть заметный пар от дыхания и тут же оседает на меховой воротник куртки серебряной тенью. Кажется, что живая плоть в стенах ледяной молельни стремиться изменить своей сути и природе. Стать ледяной плетью и улететь с ветром. Навсегда бросив в снег тепло и память.
Единственный прихожанин снежного храма откидывается назад, опирается узкой спиной на ненадежные крылья ветра.Узкие ладони ощущают, как к ним ластится зимняя ведьма. легонько и ласково треплют лохматую гриву...
Еще мгновение, и все скрывает смешавшая краски и формы метель, в которой стало на одну холодную прядь больше.
Хильд.
12.04.2014




Увы, более подходящего арта не нашла.

@музыка: Земля легенд- Слуга Зимы

@настроение: зимнее, приподнятое, творческое, сенсетивное

@темы: зарисовка, зима, моя проза, сонный песок

23:23 

Серебряная мантикора

Зверь всегда видит больше.
Раз меня начали читать,здесь должно быть что-то новое и интересное.
Продолжение одного из моих вампирских " сериалов"


Весна хлынула в город разом, как дешевое вино в глотку запойного бродяги. Буйный и мокрый , словно примчавшийся с прогулки невоспитанный пес, по улицам носился ветер. Он трепал пока еще голые кроны деревьев, приносил то дождь ,то снег. Теплое весеннее солнце почивало на перине из туч. Дневной свет был похож на серую кисею, такой же редкий и бессильный.
Не помню, какой по счету была эта моя весна в городе, что пропах морем и камнем. Лето- время жасмина, еще не пришло. В моем жилище почти всегда добродушно ворчал, пожирая поленья, огонь в камине. Из сундуков явились восточные шали, легкие ,как пух, и теплые, как воспоминания молодости. Но и они не грели, не спасали от мокрой, неряшливой, вдруг грянувшей весны. Больше всего мне хотелось проспать всю ее и очнуться прекрасным, теплым вечером на самом пороге лета. Когда сходят с ума от песен большие и малые птахи и сладко пахнет жасмин.
Я много времени проводил праздной дреме, разбирал бумаги и украшения, писал письма, которые следовало написать давно, или не писать вовсе. И потому ничего не знал о городских сплетнях, о том, что приносит ветер.

Косматый северный ветер нес ко мне встречу, которая отпечаталась в моем сердце, как след крупного зверя на мягкой земле, глубоко и отчетливо. Наше племя не заполняет людских подорожных бумаг, путешествует скрытно от чужих глаз вместе с ветром и ночью, вместе со звездами и туманом. Редко Старшие утруждаются дорожным экипажем и кладью.
С первыми шагами ночи в разгар весенней непогоды мое ленивое уединение потревожил мягкий стук в дверь. Более диковинный звук трудно представить. Я не принимаю визитов, и мало кто знает, где мое прибежище. Естественно, любопытство потянуло меня к двери. Бояться я не привык, да и что мне может сделать ночной проходимец? Один пристальный взгляд, и уйдет, так же, как и пришел. Даже не вспомнит обо мне. Было в требовательном ожидании у моих дверей что-то влекущее и доверительное, отметавшее саму суть страха.
Из пропитанной влагой темноты в мой дом шагнуло самое поразительное создание, какое я когда- либо встречал. Одного со мной племени, выходец откуда-то с севера. Об этом говорили и темные, гладко лежащие волосы, убранные в недлинный хвост, и темно- серые внимательные глаза. Казалось, этот взгляд так долго блуждал по выбеленным снегом камням, что приобрел от них твердость и холодность.
Гость церемонно поклонился и попросил переждать день под моей крышей. Сама мысль о гостинице ( пусть и очень хорошей ) приводила его смесь негодования и замешательства. Мои северные сородичи не привыкли к обществу людей. Ведь их древние жилища смотрятся в воды холодного, неприветливого моря, где люди- редкие гости.
Такая нелюдимость вызвала у меня странную теплоту и желание быть добрым хозяином для моего гостя. Магнус ( так назвался мой гость ) уже через четверть часа устроился так, как- будто все ему здесь знакомо. Решительно отвергнув предложенное кресло, он растянулся на ковре перед камином, напоминая грациозными движениями и черным бархатом одежд тех диких кошек, шкуры которых иногда предлагают купцы у городской ратуши.
Мой гость оказался хорошим собеседником, кладезем дорожных историй и древних преданий. Я почувствовал себя ребенком, которому старшие рассказывают диковинную сказку на ночь. Было в нашей беседе что-то пленительное, отстоящее от принятых норм беседы с гостем так же далеко, как и мой родной дом от нынешнего обиталища. Я сам себе казался мальчишкой, который пристает с вопросами к гостю семейства, пока гувернер отвернулся на время.
Магнус с присущим нашему чутьем, кружил вокруг неприятных мне тем, не прикасаясь к ним : давно ли я в городе? Ах, давно? Хорошо ли мне тут живется? Как пополняется мое собрание диковин? На этом вопросе гость оживился :
- Могу ли я просить об услуге, исполнив которую, Вы, мой друг, спасете меня от горестей и премного обяжете? Всего лишь нужно отдать в бережные руки фамильную вещь. Она украсит Ваше собрание, Виктор. Прошу только не продавать ее и беречь от лишних глаз. Это не так сложно. Посмотрите на это…
В руках Магнуса появилась шкатулка из тяжелого, темного оникса. Внутри, на изумрудном бархате покоилось украшение, равного которому я не встречал. Прихотливая серебряная работа складывалась в очертания сложившей крылья мантикоры. Глазами легендарному стражу служили два изумруда. Еще через миг я понял, что держу в руках сложный браслет… А когти на крыльях зверя служат ему замками. Прежде, чем я успел выразить просьбу, Магнус уже поднес мне раскрытый браслет, приглашая примерить. Желание переплеталось во мне с опасением. Просто так родовые реликвии не предлагают примерить. А если и предлагают, это означает, что примеривший такую вещь находится отныне под покровительством рода, владеющего сокровищем. Мне предлагали дружбу и заступничество в обмен на услуги хранителя. Не знаю, что зачаровало меня больше : острый блеск изумрудов или какая-то тень в серых глазах моего гостя.
Старое серебро сомкнулось на моем запястье. Браслет чуть сполз ближе к кисти , словно волшебный зверь укладывался на моей руке поудобнее. Я ласковым жестом погладил его морду , так, будто он был из плоти и мог ощутить ласку. Внезапная боль заставила отдернуть руку, на кончике пальца раскрывался неглубокий порез, наливаясь темной кровью.
Магнус внимательно осмотрел пострадавшую руку :
- Я забыл предупредить- иногда Страж кусается. Нет, Вы ему нравитесь… У него просто дурной характер. Мое запястье все в следах укусов. Вот и держу нахала в шкатулке. Царапина пустяковая, но заживет не сразу. И, боюсь, оставит шрам. Я, как смогу, исправлю…
Прежде, чем я успел опомниться и освободить руку, Магнус осторожно поднес мои пальцы к губам, снимая с них капли крови. Я знал, что сейчас он читает мои пути, как строку в книге. Мои семейные горести и одиночество. Мои недолгие привязанности , мою любовь к кошкам и старому вину с окрестных виноградников. Краска заливала мне щеки. Открыть чужому шепот крови то же, что для человека- снять одежду перед чужим. Не осталось ни сил, ни воли что- то возражать моему гостю. А он уже аккуратно зализывал ранку.
- Оставьте, всего-то царапина…
Я старался не смотреть в глаза, на дне которых таились тени холодного моря.
- На теле царапина, мой друг, а душа в ранах… Позволь хоть на время закрыть их.
Магнус переплел свои пальцы с моими и чуть потянул меня к себе. Вместо того, чтобы элегантно опуститься на ковер, я неуклюже плюхнулся на мягкий ворс.
Я чувствовал себя так, словно меня укутали в мягчайшую черную ткань, и нет ничего, кроме пелен и глубокого, почти нежного голоса:
- Люди плохая компания, мой друг. Они не чутки и мимолетны. От них можно взять пищу, но не участие. Смотри, твои смертные привязанности научили тебя так же стыдиться и бояться, как они сами. Я же не предлагаю тебе ничего страшного или дурного, бедное, потерянное дитя… Только лишь ненадолго забыть об одиночестве.
Я впервые за много лет чувствовал на себе добрую, понимающую силу того, кто старше и мудрее. Магнус пропустил сквозь пальцы прядь моих волос, шепнув : « Вот истинное сокровище. Не серебро. Не золото. Медь. Живая медь».
Полулежа в надежном объятии , щекой я ощущал мягкость бархата и прохладу кожи. Пальцы моего гостя нежно касались моего горла. Так хороший музыкант перебирает струны лютни. Когда острые кончики клыков прокололи кожу, это было правильно и доверительно. В укусе не было грубости, голода или торопливости. Нежность и потребность узнать меня, вкусить, как редкий плод, и навсегда оставить при себе какую-то часть моей сути.
Магнус протянул мне запястье, уже отмеченное двумя алыми точками. Ранки налились медленной, тяжелой кровью, она медленно потекла по руке . Не помню, как прижался губами к темным следам на его руке. Я видел себя глазами Магнуса: нечто нежное, редкое, золотое и медное, голодное и одинокое. Что-то такое, что нужно насытить и защитить от промозглого весеннего одиночества. Наши сознания переплелись как лозы. Потребность не быть одному смешалась с желанием защитить и научить. Палые золотые и алые листья осени ложились на холодные морские волны, на серые камни, которые не вырастили ни одного дерева.
Черный бархат и серый шелк сползли с плеч Магнуса , став ненужными. Гладкая кожа на лопатках стремительно разошлась, выпуская на волю пепельно- черные крылья. Мягкие , украшенные по краю выступающим суставом с острым когтем.
Мой гость оказался потомком рода, сохранившего древнюю метку правителей нашего народа. Крылья не для полета. Они отличие.
Если до того меня терзала неловкость, то сейчас меня одолевал стыд. Вот так запросто принять знатнейшего из нас, не оказать никакого почета… Пить его кровь, которая текла сейчас по моим венам темным, не дарящим видений потоком. Нежным, но надежно хранящим свои тайны.
- Принцам тоже нужно немного свободы, мой друг. Двор утомляет. И там нет таких чудесных сокровищ из плоти, как ты.
Магнус легко дотронулся кончиком крыла до моего лица. И это легкое касание затянуло меня в сон, глубокий, как омут.
На закате я проснулся один. Запястье мое по прежнему охватывали крылья серебряной мантикоры.
Теперь она упрятана в шкатулку и ждет того часа, когда хозяин пожелает ее вернуть. Вместе с серебряным зверем жду и я.
Хильд.
20-24.03.2014.


@настроение: нежное, сенсетивное, ночное, прикасательное

@темы: ночь, моя проза, кровь, вампир, безумие кинестетика, арт, монолог одного вампира

18:16 

Этюд о тактильности

Зверь всегда видит больше.
Пробую написать ту самую странную зарисовку, которую уже давно обещала rin_laire, Посмотрим, что из этого получится. Образы обвились мягким платком вокруг шеи и ласково душат при благосклонном попустительстве со стороны Муза
Ой, не благословясь- начали!

Прикосновение... Много ли оно стоит в мире тех, кто наделен зрением? Прихоть. Мелкая монетка, которую роняют, не замечая и не задумываясь. Холеные господа и надменные дамы из той шайки, что прозывается " приличными людьми", " обществом", посадили осязание на цепь, как опасного зверя. Спрятали кончики пальцев под тонкой кожей перчаток. Чужой, мертвой кожей, более не способной дарить тепло. Затянулись во фраки и корсеты. Надежно прикрыли влечения тела и души " моралью", которой грош цена, если никто не узнает. Если достаточно денег и власти, чтобы купить молчание и безнаказанность.
Совсем иначе обстоит дело с теми, кто прихотью судьбы, несчастным жизненным поворотом почти лишен возможности видеть. Моя жизнь и работа ( Надо сказать, весьма тонкая и деликатная работа,за которую мне иногда хорошо платят ) целиком зависит от проворства и чувствительности моих рук. Зрячий, желая видеть, берется за лорнет. Я снимаю перчатки. Мои руки видят больше, чем ваши глаза. Раз коснувшись предмета или человека, я уже не спутаю его с другим. Меня трудно провести сходным костюмом или похожей кладкой стены... Этот мир имеет больше оттенков, чем видит торопливый человеческий глаз. Кожа внимательнее его. Она помнит самую мелкую ласку и самое незначительное неудобство... Достаточно только дать себе труд запомнить, при каких обстоятельствах пришло то или иное ощущение и каково оно на вкус ,запах, вес. Дальше, уже просто стоит лишь правильно употребить собрание касаний,грубых тычков, деликатных и опасливых рукопожатий... Есть среди пестрой толпы ощущений приятные, есть полезные, а есть и те, и другие.
Вот вы, облеченные титулами господа, много ли вы знаете о том, как лежит в руке трость? Да, та самая, которой вы щеголяете, изображая модную слабость здоровья. Что вам известно о ее тяжести, о том, как тепло и уверенно ложиться в руки чуть потертая рукоять из старого, покрытого темным лаком дуба. Я же знаю каждую неровность моей верной спутницы. И мне в голову не придет опереться на нее как на стариковскую клюку. У моей красавицы иная цель. Она, как и я, любит секреты. И надежно прячет до поры кинжал отличной испанской работы... Во время скитаний по ночным улицам моя трость обмолвливается о своих секретах тем, кто считает меня легкой добычей. Правда, таких все меньше. Может быть потому, что дерево и сталь их последние собеседники.
Терпеть не могу неопрятности в облике. К счастью, и с увертливой бритвой ловкие пальцы справятся. В зеркале нужды нет. Среди коллег по ремеслу и заказчиков я слыву щеголем. Ни единого пятнышка и волоска, там, где им не место. Господа из уголовной полиции только руками разводят.
Беда в том, что осязание так же утомляется порой, как и зрение. Нужно давать ему отдых. Золотистый опиумный сон с бархатной подкладкой из небытия освежает ум и уставшие подушечки пальцев. Нет такой шарады,за которую бы не взялись ловкие руки и подвижный ум.
Прикосновение способно дать величайшее удовольствие и быть источником боли. Оно внимательно и мудро. У него нет легкомысленности зрения. Не всегда мои пальцы вынуждены заниматься черной работой. Иногда им выпадает почесать кошачью спинку или вынуть шпильки из прически хорошенькой женщины. Тот, кто никогда не отказывался от услуг зрения в момент, когда поглаживает кошку<или прикасается к телу красавицы, ничего стоящего не знает ни о тех, ни о других.

Хильд
2.04.2014
/b>

@музыка: тень вздоха на коже

@настроение: вкрадчивое, легкое, темное, прикасательное

@темы: моя проза, зарисовка, безумие кинестетика

17:52 

Голос моря

Зверь всегда видит больше.
Море полно тайн и сокровищ. Чего только оно не прячет в своих глубинах, каких только тайн у него нет. Пиратские клады и остовы кораблей, обкатанные волной останки моряков и несчастных влюбленных, нежные, драгоценные соцветия кораллов, россыпи жемчужин и редкостная амбра, таящаяся в китовом нутре и высоко ценимая парфюмерами. Не все сокровища моря можно взвесить и измерить. Как счесть яростную красоту шторма, когда море ревет как зверь клетке; или ласковый шепот бриза,охлаждающий разгоряченную кожу; тоскливые и зовущие песни дельфинов и китов, всплески яркого русалочьего хвоста... Да, много чего еще. Но, горе тем, кто пытается отнять у моря его сокровища и тайны.

Это случилось в незапамятные времена. Тогда еще можно было встретить королей и рыцарей, прекрасных дам и мудрых волшебников. Мир населяли чудесные звери. Короли и принцы щеголяли друг перед другом не только силой оружия и золотом, но, и своими зверинцами. Мало кого можно было удивить фениксом или единорогом, встречались и гарпии, и виверны. Ходили слухи, что папском зверинце святого города Рима можно увидеть дракона.

В одном небольшом приморском королевстве правил старый король. И была у него только одна радость и забота в жизни: его дочь, юная принцесса Флор. Судьба не одарила короля Танкреда сыновьями, но, его это ничуть не печалило. Принцессе пошел пятнадцатый год. Она ни в чем не знала отказа. Флор целые дни проводила в забавах и играх, самой большой ее неприятностью был палец, уколотый вышивальной иглой. К ней сватались принцы и герцоги, соблазненные не столько короной приморского королевства, сколько красотой принцессы. Флор была маленькая и тонкая. Тяжелая черная коса украшала девушку и чудно шла к лучистым карим глазам. Изящный носик, рот схожий цветом со спелой вишней, и ямочки на щеках придавали ей еще больше свежести и очарования.

Женихи старались перещеголять друг-друга галантности и засыпали Флор подарками. Ее было не удивить ни рубинами, ни тонким шелком, ни восточными притираниями , ни редкостными цветами. Один из женихов герцог Боэмунд решил поразить принцессу редкостным подарком и прислал ей живого сирена.Эти морские обитатели чрезвычайно редки и поймать их почти невозможно. Слишком они увертливые. Слишком острые зубы, сладкий голос и коварный нрав. А этот молодой, вот, и попался рыбачьи сети.

Теперь морское диво томилось в специально для него устроенном бассейне с соленой водой, забранным поверху крепкой серебреной решеткой. В первые часы заточения пленник метался по своей тюрьме изумрудной стрелой, поднимал фонтаны брызг, пробовал прутья решетки маленькими острыми зубами. Напрасно. Казалось, морской житель смирился со своей участью : безучастно лежал на плоском валуне или отсиживался под водой. Ел русал мало и неохотно. Видимо, сырое, полежавшее мясо было не по нему. Чем нужно кормить такое создание королевский смотритель не знал. Или намеренно забыл.

У принцессы Флор было множество забав, и она не сразу вспомнила о новой диковинке. В послеполуденный час принцесса и ее фрейлины расположились у бассейна с вышиванием. Девушки смеялись и болтали за работой. Вода оставалась тихой и темной. Одна из придворных дам отложила рукоделие и взялась за лютню. Голос у нее был теплый и бархатный, как вечерний ветер с лавандовых полей. Девушка пела простую песенку, которую часто поют горожане за работой, но, очарования ей это не убавляло. Незаметно в пение вплелась новая нота. Легкая, свежая, как морская пена, сильная и изменчивая как волна. Дамы внимали дивной песне как зачарованные. И только Флор всмотрелась в темную водяную глубь. Он поднялся на поверхность, прижал нечеловеческое, тонкое и острое лицо к прутьям решетки, и пел. Пел забыв себя и свой плен. Где-то далеко, на пороге слуха ему вторил шум моря. Придворная дама допела свою песню Все бросились благодарить ее и осыпать комплиментами. И только принцесса знала всю тайну ее успеха. С тех пор Флор не однажды приходила к бассейну с решеткой и просила спеть для нее. Она упрашивала, сердилась и даже плакала. Вода оставалась молчаливой и темной. Обладатель волшебного голоса таился на самом дне.

Так все и осталось до тех пор, пока не случилось лунное затмение. Русал в ту ночь был беспокоен, плавал у самой решетки, пробовал ее прочность изящными длинными пальцами с острыми когтями, хмурил тонкие брови цвета бледного янтаря. Лунный диск поглотила чернота. Густой полог ночи прорезало пение чистое, как вода из горного источника и острое, как лучшая сталь. Едва заслышав первые ноты, принцесса выскользнула из своих покоев и бросилась в сад.

Опутанная чудесным пением как сетью, Флор приблизилась к темнице морского обитателя, склонилась к самой воде. Из-за прутьев решетки на нее смотрели яркие, раскосые глаза с прозрачными веками Тонкие линии, из которых состоял облик певца, принцесса скорее угадывала, чем видела в темноте. Сама не зная,зачем, она наклонилась к самой решетке. Из темноты к ее горлу метнулась тонкая, проворная рука с когтями острее любого ножа. Алые капли упали в воду как вишни и разошлись нежнейшей дымкой.

Не зря смотритель королевского зверинца предпочел забыть, какая пища по вкусу морскому народу.

Хильд

23.12.2013

@музыка: шум моря

@настроение: темное, нежное, с нотками крови

@темы: арт, кровь, луна, моя проза, ночь

16:19 

Наследница Волка.

Зверь всегда видит больше.
Я решила оживить это место парой своих темных историй. То, что особенно любимо и удачно, на мой взгляд.



Я решила достать с литературной полки еще одну версию многострадальной "Красной Шапочки". Кто не спрятался, я не виновата!

Предупреждение : все довольно мрачно.Хэппи-энд не планируется.

Звезды с удивлением смотрели на уединенную деревушку, спрятавшуюся среди горных лесов. Майский ветер приносил с собой пение и звуки свирели, девичий смех и истошное кудахтанье каплуна, расстающегося с жизнью ради праздничного застолья. Жители праздновали избавление от Волка. Огромная, черная с серебром шкура, пахнущая свежей кровью и лесом сушилась перед домом охотника Мартина. Всякий мог подойти, потрогать и убедиться, что враг мертв. Но, селяне все равно понижали голос, говоря о Волке, и произносили именно так- почтительно и с большой буквы. Так обычно припоминают королевского сборщика налогов. Если рассудить здраво,Он и собирал с деревни налог. Кровь, жизнями и страхом.Это лес, наполненный травным и смолистым духом, был Его колыбелью и угодьями. И вот, всему положил конец один меткий выстрел.

Каждый житель деревни непременно считал своим долгом потрепать черную, уже не страшную шкуру, отпустить резкую шутку. Последний трус чувствовал себя героем. Послушай любого, так лично распутывал звериный след, латал Мартину сапоги или отливал ту самую удачливую пулю из старого серебра.

Не радовалась только она одна. Первая красавица, последняя жертва волка. Единственная, кто избег волчьей пасти. Бедняжку жалели. Ее молчаливость прощали. Такое горе : потерять родную бабушку и чуть не сгинуть в клыках зверя. " Бедная Красная Шапочка"- единодушно вздыхали все.

А она тихо сплетала белыми пальцами тяжелую темную косу, прятала глаза под темными ресницами и молчала. Ей помнилась теплота живого черного меха, насмешливый и вовсе не злой янтарь волчьего взгляда. Ласковый, как рука матери длинный, алый язык. ( И то сказать, материнские руки чаще давали тумаки и затрещины, чем прогоняли боль и одиночество). Она помнила Его стремительным и сильным, более настоящим и честным, чем надутые, мелочные и трусливые селяне. Помнила свои пальцы,испачканные алым. Помнила как он отрывал для нее лучшие, самые мягкие куски добычи, как подталкивал к ней пищу, упрашивал есть. Она помнила сытое тепло после совместных трапез, возню, басовитое урчание и смех в нагретых солнцем травах.

Это из- за нее погиб Волк. Ее защищал своим телом. Если бы не она, зверь не подпустил бы к себе охотника. Учуял бы его раньше. Сгинул в черном лесном водовороте. Только, что теперь об этом думать? Не вернешь хозяина лесных троп. Ей теперь на роду написано быть одной. Пускай, и при муже, а все равно одна. Только и радости : может, родится у нее дитя. Будет кому передать волчье благословение.

Красная Шапочка поправляет капюшон плаща, из- под которого с мукой глядят золотые глаза зверя.

Хильд

15-16.01.2014

@настроение: Писательское, странное

@темы: волки, моя проза

14:40 

Снежный ловчий

Зверь всегда видит больше.
Они родились из снежной пляски, из трескучих морозов, из смертоносной ласки метели. Из человеческого страха перед ночной тьмой и холодом. По нетронутому снегу шагнули в легенды. Стали страшной сказкой предновогодних ночей. Имя им- Дикая Охота.

Люди веками чувствовали на своих шкурах их неистовый нрав. Веками Охота собирала щедрую дань с людских селений. Все изменилось почти сразу.Люди заперлись в каменных городах, где слишком много тепла, где ночь слепа от света фонарей и неона. Расстелили у себя под ногами бетон, слишком грубый для тонких ног снежных коней. Научились смешивать снежное серебро с песком и окурками.

Снежные охотники отступили, но не ушли. Они рядом с нами. Не выходите морозными ночами в сердце зимы. Не покидайте своей теплой скорлупы. Но, если хватит смелости, прислушайтесь. Слышите звонкое, чистое пение. Все так же колесит в метели Охота. Прочь с ее путей!

***

Ким брел по вечернему городу, сам не зная, куда и зачем. Мерным, ровным шагом он пытался уйти от назойливого присутствия города и тысяч людей вокруг, от опостылевшего метронома :работа-дом- работа. Сегодня вечером было особенно плохо : не согревал чай, не приносили утешения книги, пустая шелуха сетевой болтовни только подчеркивала одиночество. Ноги сами привели Кима в городской парк. Там было тихо и дышалось легче. Под прикрытие деревьев и кованных решеток забилась обессилевшая в каменных силках зима. На дорожках и скамейках лежал снег, было холоднее и тише, чем на улицах. Странное спокойствие наполнило душу человека. Город больше не казался отвратительным, ведь он хранил в своих грубых ладонях чудо тишины и холода. Снег негромко шептал под ногами, тени деревьев сплетали причудливые орнаменты . Ким погрузился в свои мысли и почему-то вспомнил, как любил в детстве снежки и катание с горок, как ждал новогодних чудес. И они всегда случались.Человек понял, что еще молод, что не поздно все изменить, а в жизни притаилось так много красоты...Хотя бы этот парк и эта ночь. Ким улыбался своим мыслям и не заметил, как пошел легкий снежок, закружился вокруг него, лег на темные растрепанные волосы ( Ким никогда не любил шапки). Деревья вдоль дорожек зашуршали темными ветвями, словно приветствуя молодой снег, тени смешались с лунным светом и собрались в озерца глубокого черно- синего цвета.

Ким забрался в самую старую часть парка.Скамьи здесь были из старого, промерзшего и сверкающего инеем камня.Деревья- почтенные исполины, спящие зимним сном. Шум города и свет фонарей не пробирались сюда. Здесь можно было встретить только ночь и тишину.

Тишина притаилась, а потом ожила каким-то едва уловимым и очень знакомым звуком. Так скрипит снег под чужими шагами. Взвихрились и опали снежинки. В нескольких шагах от человека в тени разлапистого вяза стоял белый конь.Не белый даже, а бледно- серебряный. С длинными ,изящными ногами,змеиной гибкой шеей. Таких красавцев с гривами- паутинками Ким видел когда-то в цирке. Но, там они были другие : пахли потом и страхом, во взгляде мутной пленкой осела боль. И, те кони были живые. А этот- греза с глазами из синего льда. Ким так залюбовался, что не сразу заметил всадника на гладкой конской спине. Никакого седла, никаких ремней, а сидит легко и свободно.Цвет кожи и одежд- тот же призрачно- белый. На конский круп стекает снежный,легкий плащ.То, что Ким принял за меховой ворот- кристаллы льда. И глаза у коня и всадника похожи- черно- синие, искристые и смеющиеся. Человек раз всмотрелся, и уже больше ничего не видел, кроме волос, что как снежное облако, тонких белых рук, острого подбородка и тонкого лица. Странная,живая и не живая красота. Смотреть на нее и смотреть. Спрятать лицо в узкой ладони. Ничего, что каждый палец увенчан острым, прозрачным когтем. И не страшно, что крепчает мороз, сковывает тело. Уже и не двинуться с места. Зимний демон уже сошел с конской спины и идет к беспомощной жертве, не тревожа снег легкими стопами. В глазах цвета черного опала нежность и голод, торжество хищника и робость первого снега. По знаку Снежного ловчего пелена снега густеет, укрывает хрустальной занавесью очарованную добычу с теплой кровью. Ловчий открывает беспечной добыче свои объятия. Такие нежные, такие холодные. Мягкие губы растягиваются в улыбке, обнажая тонкие, острые зубы- иглы. Охотник прячет лицо на груди жертвы, а когда отстраняется, острые иглы теплы от крови. Красивая ладонь сложена чашей и полна темной влаги. Ледяной конь подходит неслышно и пьет из хозяйских рук.

Хороша охота! Ради такой стоило оставить братьев и сестер. Теперь легко догоним. В путь! В сердце метели.

Ни следа на снегу.Только расходившийся снег танцует и бьется над скорчившимся,заледеневшим телом.

Хильд.

11.12.2013.


@музыка: голоса дикой охоты

@настроение: снежное,хищное, тоскливо- жаждущее

@темы: снег, ночь, моя проза, лошади, кровь, зима, дикая охота, арт

14:30 

Песни ветра

Зверь всегда видит больше.
Ветер летит над застывшей землей. Сверкает в лунном свете чистый, еще не тронутый следами снег. Скоро звери и птицы распишут его своими узорами. Может, встретится и человеческий след. Торопливо прокрадется по снежному насту одинокий охотник. Но,это будет потом. Когда отступит ночь, когда погаснут в бездонном небе призрачные костры северного сияния. А пока снежную равнину видит только она. Широки ее черные крылья и зорки глаза, яркие и блестящие как терновые ягоды. Она купается в потоках ветра, ласкается к нему, как дитя ластится к строгому и любимому отцу. Она поет его песни, вплетая в них резкие, тревожные ноты. Ветер подхватывает пронзительные враньи крики и смешивает их с лунным серебром и снежным атласом. Где- то далеко хрустальным плачем откликается волчья стая. Эта дикая песня волнует кровь, манит из темных высей к холодной белизне. Ниже- ниже...уже антрацитовые крылья чертят снег. Всей грудью зарыться в его мертвую негу...встать на крепкие черные лапы и нестись навстречу серым братьям и сестрам. Навстречу охоте и битве.
Она- дева с враньими крыльями и волчьим сердцем. Не для таких покой и тепло очага.
Хильд.
10.12.2013

@музыка: свист ветра в крыльях

@настроение: азартное; ночное; снежное

@темы: валькирии, волки, моя проза, зима, снег

13:59 

Цветы под снегом

Зверь всегда видит больше.
В тот год зима долго обметала горы своими белыми юбками. В долинах цвели поздние маргаритки, леса шелестели ярко- алой листвой- издали казалось, что их окутывает кровавая дымка. Дороги раскисли, но перевалы были свободны до самого начала зимы. Снег пришел в одну ночь. Рухнул на уединенный горный замок и округу белым, густым маревом.

Хозяин замка с удовольствием смотрел на кружение метели за окном. Тонкие пальцы распахнули окно, впустили ветер и снег в комнату. Резные снежинки ложились на холеную ладонь и замирали, не тая. Двадцать третий граф Стрега всегда любил зиму. Долгие песни метели, уединение глухого края, скованного холодом, тепло кабинета и шелест книжных страниц.. Вот и сейчас он неохотно прикрывает окно, поправляет свечи в тяжелом светильнике и лениво растягивается у камина на мягкой, чуть вытертой медвежьей шкуре. Яркое, теплое пламя играет на гладкой коже, выделяет изящные контуры спины, чуть островатые лопатки, зажигает синие искры в волосах, темным маревом окутавшими тонкое, изящное лицо, прядями- ручейками прочертившими белую, прохладную кожу. Шелестят страницы, подрагивает пламя свечи, лениво шагает по первому снегу ночь... Дамиану не нужно смотреть на часы, чтобы знать, сколько ей отмерено. Чувство ночи у него в сердце и под кожей. Зимнее солнце неторопливо. Темнота продержится еще несколько часов. Если снег не уляжется, то в его распоряжении будет лишняя пригоршня минут за книгой или на замковом дворе, укутанном в метель. А еще вчера на замковых клумбах цвели поздние, мелкие розы с колючими шипами и чуть душным ароматом. Так и застыли в холодном серебре.

Плавное течение мыслей нарушает торопливый стук в дверь и шуршание юбок по камню.

- Господин граф! Ой... - экономка Марта торопливо отворачивается, но продолжает тараторить - Ваше сиятельство, на перевале путников замело. Просят приюта в замке. Всего-то пока метель не уймется... Что прикажете?

Дамиан покидает свое уютное прибежище и кутается в черный шелковый шлафрок. Ткань неприятно скользит по коже. Слишком холодная после тепла камина.

- Приготовь комнаты гостям, Марта. Пусть Ион встретит их во дворе. А Георгий проводит в гостевые покои. И, чтобы на мою половину ни ногой! Кстати, сколько у нас гостей.

- Так, всех гостей-то, кучер, лошадка и барышня. Даже без служанки. Стыд-то какой!- Марта негодующе свела брови.

- Интересно... Надо встретить гостью... Нет,звать Георгия не надо. Сам оденусь. А теперь прочь, Марта! - граф притворно хмурится, но тут же улыбается уголками губ.

Марта смеется в ответ на показную строгость и убегает, подхватив юбки. Работы полны руки.Шутки шутками, а дела не станут ждать.

Четверть часа спустя Дамиан Стрега уже держит под уздцы валящуюся с ног лошадь, впряженную в дорожный возок. От измученного животного валит пар, оно едва держится в упряжи. И кучер не лучше. Крепкий и привычный ко всему горянин вымотался. Что же тогда с самой путешественницей? Марта говорила, она не из простых...Георгий уже откидывает полость возка,раскланивается...Подает руку. Из возка выбирается закутанная в тяжелый плащ фигура. Высокая, стройная, с выбившимися из прически светлыми локонами. И глаза ясные, ни следа страха.

Дамиан Стрега делает шаг навстречу и раскланивается:

-Добро пожаловать в наш горный край,госпожа! Я, граф Дамиан Стрега, живу здесь затворником уже много лет. Входите в дом, согрейтесь и отужинайте. За бокалом вина все и расскажете. Ни слова больше. Титулы и формальности подождут до камина. Стефан позаботится о кучере и лошади.

Пока гостья переодевается к ужину, Дамиан терпеливо ожидает в столовой. Пальцы небрежно перебирают нитку мелкого серого жемчуга, которой схвачены его густые,длинные волосы.Хозяин замка перекатывает на языке чистый, прохладный аромат гостьи. Так могла бы пахнуть сама зима. Теплая,живая нота соли и меди еле заметна... А, вот и она. Раскланивается и представляется : Илона Ракоци, австрийка, хотя, фамилия и венгерская... Девушка нервно поправляет простое дорожное платье. Ткань и покрой говорят о достатке и вкусе. Манеры о хорошем воспитании.

Дамиан сам разливает густое темное вино по бокалам, незаметным жестом придвигает гостье блюдо с мясом и хлебом.

-Что же погнало такую красавицу в опасное путешествие в мороз и метель,госпожа Илона?- темные глаза внимательно наблюдают за гостьей.В этих глазах легко потерять себя,заблудиться, как в зеркальном лабиринте.

- Семейные дела, граф, семейные неприятности- Илона хмурится и задумчиво покачивает вино в бокале.

- Что ж, на то время, пока не уймется метель, Вы можете не вспоминать о них. За эти стены нет хода внешнему миру- голос Дамиана течет как шелк, как ночной ветер... Легкий и успокаивающий. Разнежившись то ли от вина, то ли от мягкого, глубокого голоса хозяина дома, Илона начинает говорить.

Она из старой, но обедневшей семьи, последняя в роду. Всего достояния: старый особняк в Вене и небольшое имение в Буковине. Туда она и направляется. Посмотреть, что осталось от поместья. Рента совсем не покрывает самые скромные расходы...Еще немного, и придется продавать дом в Вене. А что потом?

Гостья кусает губы и злится на себя, на свою болтливость. На богатого магната и его жалость. Да, одна сервировка стола стоит больше, чем ее поместье. Илона сердито вертит в руках столовый прибор с позолотой.

Стрега продолжает играть ниткой дорогих, редких жемчужин. Тонкая морщинка прочертила гладкий лоб. Разговор замер. И рассвет вот- вот пробьется через снежные вихри.

- Илона, не мучайте себя и меня светскими условностями. Здесь, в глуши все просто : когда утомлены- спят. Когда голодны- садятся к столу. Не занимайте меня разговором, который Тяжел для Вас. Время отдохнуть. Встретимся вечером. Марта Вас проводит.

Без всякого зова появляется молодая, смешливая и бойкая экономка. Подхватывает гостью под руку и ведет длинными коридорами. Спальня уютная. Резные панели, старинная кровать с балдахином, свежие, теплые простыни и запах лаванды- все манит ко сну. Но, Илона спит тревожно, странные сны кружат вокруг нее.

Хозяин замка в круговерти снега. Ветер треплет рубашку из тонкого белого полотна, бросает ему в лицо длинные пряди, снежинки не тают, ложась на кожу. Теплы только темные,бездонные глаза. Весь он как статуя в храме. Совершенный и не живой... У его ног лежит огромный,желтоглазый зверь с серой шкурой. Скалит клыки в улыбке и ластится к бледным рукам. В тонких пальцах зажата роза, опушенная инеем.Длинный шип проколол кожу- и ни капли крови.

Этот же сон. Или другой? Темный, бархатный голос :

- Я не беру платы с гостей. Тем более, не беру платы с красоты и молодости. Но, не ответишь ли ты даром на дар? Спи сладко и не бойся. Мне нужно не так много. Всего лишь капля тепла. А ты и не вспомнишь... Но, взять без позволения низко. Как залог возьми эту розу...

Что- то бархатное и холодное касается лица и горла. Замерзшие лепестки или тонкие, осторожные пальцы?Колючий шип неприятно царапает горло... Но, нет сил и желания отодвинуться. Так сладко спать в тенетах ледяных сказок...

Как и предсказывал Стрега, еще до обеда метель унимается. Отдохнувшие путники спешат дальше. Провожают их Марта и Георгий. Нет, граф проводить не может. Не здоров. Но, шлет пожелания доброго пути и вот это: Марта протягивает гостье маленький ларчик из черного дерева. Нет, граф не примет отказа.

Дорога ложится под копыта, поскрипывает возок. Илона перебирает в пальцах то маленькую алую розу, то нитку редких серых жемчужин.

На дне шкатулки лежит прямоугольник дорогой, плотной бумаги. Всего пара строк округлым, правильным почерком.

Благодарю за тепло. Всегда Ваш С.

Хильд.

7-8.12.2013.

@музыка: звон колокольчиков и пение ветра

@настроение: зимнее, темное, теплое, нежное

@темы: снег, моя проза, зима, вампир

17:39 

В диких просторах

Зверь всегда видит больше.
Зима пришла в северные земли. Она никогда не уходит далеко. Всегда кружит неподалеку, смотрит желтыми звериными глазами с горных пиков, чувствуется в ледяном холоде родников и в порывах ветра. Но, приходит ее час : время угольно- черных ночей и окровавленного, бессильного солнца. В бездонной тьме неба зажигаются волшебные костры, около которых согреваются Боги и души павших героев. Неистовые шаманские пляски заводит метель между небом и землей. Люди зажигают огонь в очагах и покрепче запирают двери. Собираются вместе и вспоминают героев древности, чтобы не пустить к огню и в сердце древнюю,ледяную тьму.

Тогда приходит Она. Снежная охотница Скади. Метели тянут к ее рукам гибкие шеи, ластятся, словно породистые белые кони. Охотница треплет их белые гривы и смеется. Ей нравится скользить по снежным коврам, почти не приминая их, чуять в воздухе теплый, сладкий запах добычи и острый, пряный аромат волчьего меха. Волки- ее охотничья свора, ее любимые дети. Лыжница замедляет свой плавный, летящий бег, и смотрит туда, где на фоне синих снегов цепочкой растянулась волчья стая. Звери бесшумно ступают след в след. Не угадать, один зверь прошел или десять. Янтарными огоньками светятся волчьи глаза.Звери чуют добычу. Под лапы белым полотном ложится снежная равнина. Молчаливый, неторопливый шаг сменяется бегом, тявканьем и коротким воем. Серые чуют жизнь и кровь, которая более не в состоянии защитить себя. Чуть поодаль от звериной тропы тянется одинокий лыжный след. Он не беспокоит зверей. На многие полеты стрелы здесь нет людей. Есть только темнота, снег, мороз, огни в небе. И она.

Охотница Скади стоит в неглубоком распадке, усыпанном снегом и с легкой улыбкой смотрит, как ее свора гонит оленя. Рогатый стар и тяжел, часто увязает в снегу, прыжки его неровны и бестолковы. Волки серыми тенями идут за ним, подкрадываются с боков, подают голос, зароняя в разум жертвы тот темный,древний ужас, который помогает настигать добычу. Заслышав голоса преследователей, олень прыгает с тропы в сторону, и увязает чуть не по плечи. Богата снегами эта зима.

Охотница смотрит, как пытается спастись рогатый старик, как молодые волки пляшут вокруг него, опасаясь рогов. Редко кто отваживается подойти и полоснуть клыками. На снежном серебре цветут первые кровавые капли. В свете луны они почти черные. Серый вожак с черными подпалинами на морде собирается для броска. Как ни пытается олень, ему не по силам стряхнуть с шеи страшную ношу. Через мгновение он темной глыбой замирает на снегу.

Охотница подходит и пьет из раны теплую, темную кровь, гладит пушистые загривки и клыкастые морды. Потом садится в стороне и смотрит, как пирует стая.

Наевшиеся волки окружают ее теплым кольцом. Охотница дремлет, раскинувшись на снежной постели и привалившись к мохнатому боку. Другой постели ей не нужно.
Хильд
4.12.2013

@музыка: Hagalaz' runedance- Wake skadi

@настроение: снежное, голодное, волчье

@темы: снег, моя проза, зима, Скандинавия

18:25 

Она не отпустит

Зверь всегда видит больше.
Лунное серебро медленно сочится сквозь плотные ноябрьские тучи. Пахнет сыростью, напрасным ожиданием снега и обнаглевшими дождями. Ветер влажным лоскутом облепляет лицо. Луна сегодня полна. Ее отблески играют на металлических пряжках плаща. Некто стоит в тени недостроенной многоэтажки, и тени так же ласкаются к его узкому породистому лицу и тонким пальцам, как и сотни лун назад. Кружево и бархат истлели, их сменил яркий искусственный шелк и тисненая кожа дорогого плаща, перчатки без пальцев и маленький серебряный нетопырь в мочке чуть заостренного уха. Подведенные дорогой тушью серо-зеленые глаза отражают два серебряных диска в глубине зрачков, острых и вытянутых, как у кошки. Чувственная усмешка кривит губы:

- Сколько мне еще ходить твоими дорогами, Селена? Сколько купать в твоих лучах несытую душу, сколько сердец мне держать в своих когтях? Сколькими смертями метить свой путь? Даже если их уже слишком много, и гончих спустили по моему следу, я не хочу умирать. Слышишь ли? Не хочу! И не умру. Мир меняется, он прекрасен и сладок. А люди пусты, но очаровательны. Кудлатое облако закрывает луну, а когда она выбирается на волю, под аркой подъезда уже никого нет. Только ветер гоняет сухие листья.

***

По старому парку на окраине города скользит сгорбленная фигура. Неловкая поза странно сочетается с текучестью и силой движений. Незнакомец одет в потертые джинсы, стоптанные кроссовки и видавшую виды кожанку. Слишком легко одет. Не по погоде. Пепельные волосы растрепались и упали на плечи, голодно сверкают темно- карие глаза. Поздний прохожий принял бы его за пьяного или наркомана. Только, почему же такой жутью веет? И откуда этот теплый, резковатый запах- запах живого меха и крови.

Два больных янтаря обращены к луне, скулы свело и язык плохо слушается:

- Мать- Луна, как мне быть? Долго ли быть так? Не зверем, и не человеком. Не могу я сидеть взаперти, прятаться от себя и других, жевать опостылевшее сырое мясо и бояться того, как полнеют твои бока. Освободи меня от своего дара, или забери в свои угодья, покрытые туманом, туда, где под лапами хвоя, а не асфальт. Туда, где горько и остро пахнет можжевельник, где от воды ломит зубы , где охотиться- честно и правильно.

Никто не слышит жалоб перевертыша, только печально шумят деревья над головой.

***

Рваный ритм. Яркий свет.Запахи беспечной плоти и пустых радостей. Смех по заказу. Страсть по привычке. Веселье по графику. Клуб. Здесь только она настоящая.Высокая и гибкая, с темными косами, с усмешкой в агатовом взгляде, с пальцами в бирюзе и рубинах.Она никогда не танцует. Сворачивается в темном уголке и ждет. Ждет беспечности и молодости, прячет хищную суть и клыки за улыбкой. Она одна не клянет Белую госпожу. Ламию устраивает все. Она так стара, что не помнит первого лунного луча, обласкавшего ее шкурку. Помнит, как росла и мудрела в ее лучах, как сменились городами из камня священные рощи. Как пришлось уехать далеко на Север. Здесь холодно.Зато, добыча сильная и беспечная.Охотиться можно реже и не торопясь.

Но, и ламия знает: луна никогда не отпустит тех,кого отметила. В этом они похожи.

Хильд

19-20.11.2013

@музыка: норвежский варганный пляс

@настроение: лунное, беспокойное, перевертышное

@темы: полнолуние, ночь, моя проза, вампир

17:46 

Пир

Зверь всегда видит больше.
В золотой чертог Вальхаллы путь лежит,
Там, где держат право меч и щит.
Потечет рекою брага и воинов кровь,
Те, кто умер со славой, встанут вновь
Черные Крылья – Валькирия

Тихо шепчутся и вздыхают холодные волны, вылизывают длинными языками прибрежные камни, перекатывают мелкую гальку. У воды странный вкус. Вкус соли и меди. Остывающей жизни, вкус крови. Глазами испуганного зверя чуть поодаль мерцают костры победителей. Самые смелые и алчные не выйдут сейчас к кромке прибоя, туда, где раскинулись в последнем сне павшие враги. Тела родичей и друзей оплаканы у костров и ждут рассвета, чтобы в первых лучах солнца обратиться огнем погребального костра. Тревожно вздрагивают испытанные бойцы, и темный ужас плещется в глазах немногих пленников. Нет доли хуже, чем неволя, но, самые гордые не поменялись бы сейчас с павшими. Шум лагеря заглушает все звуки, песни и стук рогов то звучат громко, почти с вызовом, а потом обрываются. И ветер приносит к людским кострам чистый и звонкий как лезвие, смех, протяжный гортанный вой, хлопанье больших крыльев, стук некованого копыта по дикому камню. Старики и совсем еще юные воины сжимают побелевшими пальцами амулеты и молятся Отцу Дружин, прося, чтобы оградил он их от дикого веселья своих дочерей. Лагерь не спит до утра.
***
А совсем рядом, на черном песке у холодной воды спят те, кому уже не подняться во плоти до самой Последней Битвы Богов. Страшными белыми цветами с алой росой простерлись тела павших героев. Здесь нет тех, кому могла бы помочь рука целителя, но, не все еще простились с теплом крови в венах. Молодые и старые, удачливые и те, от кого удача всегда бежала. Все они ждут своей участи. А вот и она. Легкие, осеребренные острыми рогами ущербной луны тени. Крылатые, остроклювые, серые, длиннолапые с голодными огоньками на дне глазниц или нежные, как те цветы, что растут под снегом весной, с любовью в голодном взгляде, что страшнее волчьего оскала. Тихо скользят тени, почти не тревожат песок, отяжелевший от крови. Легкими когтистыми пальцами закрывают незрячие глаза, гладят искаженные болью лица…Застывают около павших, словно в молитве. Сплетают мелодию из хмельного, безумного смеха, рвущейся плоти и хруста костей. Темные бездны глаз в экстазе поднимаются к луне, и свежей кровью окрашены губы, созданные для смеха и поцелуя. Сейчас острые зубы скребут по кости и вырывают алые полотнища плоти. Диковинными плодами лежат в тонких перстах навеки замершие сердца.
***
Черная птица чистит перья крепким клювом, сидя на крестовине меча, оборвавшего жизнь совсем молодого воина. Особенно заметна юность на бескровном лице, и лунный луч играет с побледневшими янтарными пятнышками веснушек. С хриплым криком ворон уходит в черное небо, а над умирающим склоняется прекрасное чудовище с окровавленными ласковыми пальцами. Заметив тень жизни и страха в остывающих синих глазах, она улыбается светло и нежно, как невеста на свадебном пиру.
- Тише, я только поцелую. Не бойся, ты храбро бился и умер не трусом. Сядешь по правую руку от Всеотца, а я поднесу кубок с медом. Не бойся, сладок золотой мед Вальгаллы… Так же сладок, как твоя кровь. Такой же золотой, как твои волосы. Спи сладко, прекрасноволосый!
Изящные пальцы в темных пятнах теребят золотистую прядь, острые клыки одним движением рвут еще вздрагивающее горло. Совершенное, нежное личико девы превращается в жуткую ритуальную маску, несытые глаза бешеной волчицы смотрят с любовью.
Таков он, пир валькирий, которого не видел никто из живущих.
Хильд.
18.11.2013.

@музыка: Черные Крылья- Валькирия

@настроение: магическое, северное,хищное

@темы: Скандинавия, валькирии, кровь, моя проза, ночь

Волчьи тенета

главная