Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: арт (список заголовков)
17:52 

Голос моря

Зверь всегда видит больше.
Море полно тайн и сокровищ. Чего только оно не прячет в своих глубинах, каких только тайн у него нет. Пиратские клады и остовы кораблей, обкатанные волной останки моряков и несчастных влюбленных, нежные, драгоценные соцветия кораллов, россыпи жемчужин и редкостная амбра, таящаяся в китовом нутре и высоко ценимая парфюмерами. Не все сокровища моря можно взвесить и измерить. Как счесть яростную красоту шторма, когда море ревет как зверь клетке; или ласковый шепот бриза,охлаждающий разгоряченную кожу; тоскливые и зовущие песни дельфинов и китов, всплески яркого русалочьего хвоста... Да, много чего еще. Но, горе тем, кто пытается отнять у моря его сокровища и тайны.

Это случилось в незапамятные времена. Тогда еще можно было встретить королей и рыцарей, прекрасных дам и мудрых волшебников. Мир населяли чудесные звери. Короли и принцы щеголяли друг перед другом не только силой оружия и золотом, но, и своими зверинцами. Мало кого можно было удивить фениксом или единорогом, встречались и гарпии, и виверны. Ходили слухи, что папском зверинце святого города Рима можно увидеть дракона.

В одном небольшом приморском королевстве правил старый король. И была у него только одна радость и забота в жизни: его дочь, юная принцесса Флор. Судьба не одарила короля Танкреда сыновьями, но, его это ничуть не печалило. Принцессе пошел пятнадцатый год. Она ни в чем не знала отказа. Флор целые дни проводила в забавах и играх, самой большой ее неприятностью был палец, уколотый вышивальной иглой. К ней сватались принцы и герцоги, соблазненные не столько короной приморского королевства, сколько красотой принцессы. Флор была маленькая и тонкая. Тяжелая черная коса украшала девушку и чудно шла к лучистым карим глазам. Изящный носик, рот схожий цветом со спелой вишней, и ямочки на щеках придавали ей еще больше свежести и очарования.

Женихи старались перещеголять друг-друга галантности и засыпали Флор подарками. Ее было не удивить ни рубинами, ни тонким шелком, ни восточными притираниями , ни редкостными цветами. Один из женихов герцог Боэмунд решил поразить принцессу редкостным подарком и прислал ей живого сирена.Эти морские обитатели чрезвычайно редки и поймать их почти невозможно. Слишком они увертливые. Слишком острые зубы, сладкий голос и коварный нрав. А этот молодой, вот, и попался рыбачьи сети.

Теперь морское диво томилось в специально для него устроенном бассейне с соленой водой, забранным поверху крепкой серебреной решеткой. В первые часы заточения пленник метался по своей тюрьме изумрудной стрелой, поднимал фонтаны брызг, пробовал прутья решетки маленькими острыми зубами. Напрасно. Казалось, морской житель смирился со своей участью : безучастно лежал на плоском валуне или отсиживался под водой. Ел русал мало и неохотно. Видимо, сырое, полежавшее мясо было не по нему. Чем нужно кормить такое создание королевский смотритель не знал. Или намеренно забыл.

У принцессы Флор было множество забав, и она не сразу вспомнила о новой диковинке. В послеполуденный час принцесса и ее фрейлины расположились у бассейна с вышиванием. Девушки смеялись и болтали за работой. Вода оставалась тихой и темной. Одна из придворных дам отложила рукоделие и взялась за лютню. Голос у нее был теплый и бархатный, как вечерний ветер с лавандовых полей. Девушка пела простую песенку, которую часто поют горожане за работой, но, очарования ей это не убавляло. Незаметно в пение вплелась новая нота. Легкая, свежая, как морская пена, сильная и изменчивая как волна. Дамы внимали дивной песне как зачарованные. И только Флор всмотрелась в темную водяную глубь. Он поднялся на поверхность, прижал нечеловеческое, тонкое и острое лицо к прутьям решетки, и пел. Пел забыв себя и свой плен. Где-то далеко, на пороге слуха ему вторил шум моря. Придворная дама допела свою песню Все бросились благодарить ее и осыпать комплиментами. И только принцесса знала всю тайну ее успеха. С тех пор Флор не однажды приходила к бассейну с решеткой и просила спеть для нее. Она упрашивала, сердилась и даже плакала. Вода оставалась молчаливой и темной. Обладатель волшебного голоса таился на самом дне.

Так все и осталось до тех пор, пока не случилось лунное затмение. Русал в ту ночь был беспокоен, плавал у самой решетки, пробовал ее прочность изящными длинными пальцами с острыми когтями, хмурил тонкие брови цвета бледного янтаря. Лунный диск поглотила чернота. Густой полог ночи прорезало пение чистое, как вода из горного источника и острое, как лучшая сталь. Едва заслышав первые ноты, принцесса выскользнула из своих покоев и бросилась в сад.

Опутанная чудесным пением как сетью, Флор приблизилась к темнице морского обитателя, склонилась к самой воде. Из-за прутьев решетки на нее смотрели яркие, раскосые глаза с прозрачными веками Тонкие линии, из которых состоял облик певца, принцесса скорее угадывала, чем видела в темноте. Сама не зная,зачем, она наклонилась к самой решетке. Из темноты к ее горлу метнулась тонкая, проворная рука с когтями острее любого ножа. Алые капли упали в воду как вишни и разошлись нежнейшей дымкой.

Не зря смотритель королевского зверинца предпочел забыть, какая пища по вкусу морскому народу.

Хильд

23.12.2013

@музыка: шум моря

@настроение: темное, нежное, с нотками крови

@темы: арт, кровь, луна, моя проза, ночь

14:40 

Снежный ловчий

Зверь всегда видит больше.
Они родились из снежной пляски, из трескучих морозов, из смертоносной ласки метели. Из человеческого страха перед ночной тьмой и холодом. По нетронутому снегу шагнули в легенды. Стали страшной сказкой предновогодних ночей. Имя им- Дикая Охота.

Люди веками чувствовали на своих шкурах их неистовый нрав. Веками Охота собирала щедрую дань с людских селений. Все изменилось почти сразу.Люди заперлись в каменных городах, где слишком много тепла, где ночь слепа от света фонарей и неона. Расстелили у себя под ногами бетон, слишком грубый для тонких ног снежных коней. Научились смешивать снежное серебро с песком и окурками.

Снежные охотники отступили, но не ушли. Они рядом с нами. Не выходите морозными ночами в сердце зимы. Не покидайте своей теплой скорлупы. Но, если хватит смелости, прислушайтесь. Слышите звонкое, чистое пение. Все так же колесит в метели Охота. Прочь с ее путей!

***

Ким брел по вечернему городу, сам не зная, куда и зачем. Мерным, ровным шагом он пытался уйти от назойливого присутствия города и тысяч людей вокруг, от опостылевшего метронома :работа-дом- работа. Сегодня вечером было особенно плохо : не согревал чай, не приносили утешения книги, пустая шелуха сетевой болтовни только подчеркивала одиночество. Ноги сами привели Кима в городской парк. Там было тихо и дышалось легче. Под прикрытие деревьев и кованных решеток забилась обессилевшая в каменных силках зима. На дорожках и скамейках лежал снег, было холоднее и тише, чем на улицах. Странное спокойствие наполнило душу человека. Город больше не казался отвратительным, ведь он хранил в своих грубых ладонях чудо тишины и холода. Снег негромко шептал под ногами, тени деревьев сплетали причудливые орнаменты . Ким погрузился в свои мысли и почему-то вспомнил, как любил в детстве снежки и катание с горок, как ждал новогодних чудес. И они всегда случались.Человек понял, что еще молод, что не поздно все изменить, а в жизни притаилось так много красоты...Хотя бы этот парк и эта ночь. Ким улыбался своим мыслям и не заметил, как пошел легкий снежок, закружился вокруг него, лег на темные растрепанные волосы ( Ким никогда не любил шапки). Деревья вдоль дорожек зашуршали темными ветвями, словно приветствуя молодой снег, тени смешались с лунным светом и собрались в озерца глубокого черно- синего цвета.

Ким забрался в самую старую часть парка.Скамьи здесь были из старого, промерзшего и сверкающего инеем камня.Деревья- почтенные исполины, спящие зимним сном. Шум города и свет фонарей не пробирались сюда. Здесь можно было встретить только ночь и тишину.

Тишина притаилась, а потом ожила каким-то едва уловимым и очень знакомым звуком. Так скрипит снег под чужими шагами. Взвихрились и опали снежинки. В нескольких шагах от человека в тени разлапистого вяза стоял белый конь.Не белый даже, а бледно- серебряный. С длинными ,изящными ногами,змеиной гибкой шеей. Таких красавцев с гривами- паутинками Ким видел когда-то в цирке. Но, там они были другие : пахли потом и страхом, во взгляде мутной пленкой осела боль. И, те кони были живые. А этот- греза с глазами из синего льда. Ким так залюбовался, что не сразу заметил всадника на гладкой конской спине. Никакого седла, никаких ремней, а сидит легко и свободно.Цвет кожи и одежд- тот же призрачно- белый. На конский круп стекает снежный,легкий плащ.То, что Ким принял за меховой ворот- кристаллы льда. И глаза у коня и всадника похожи- черно- синие, искристые и смеющиеся. Человек раз всмотрелся, и уже больше ничего не видел, кроме волос, что как снежное облако, тонких белых рук, острого подбородка и тонкого лица. Странная,живая и не живая красота. Смотреть на нее и смотреть. Спрятать лицо в узкой ладони. Ничего, что каждый палец увенчан острым, прозрачным когтем. И не страшно, что крепчает мороз, сковывает тело. Уже и не двинуться с места. Зимний демон уже сошел с конской спины и идет к беспомощной жертве, не тревожа снег легкими стопами. В глазах цвета черного опала нежность и голод, торжество хищника и робость первого снега. По знаку Снежного ловчего пелена снега густеет, укрывает хрустальной занавесью очарованную добычу с теплой кровью. Ловчий открывает беспечной добыче свои объятия. Такие нежные, такие холодные. Мягкие губы растягиваются в улыбке, обнажая тонкие, острые зубы- иглы. Охотник прячет лицо на груди жертвы, а когда отстраняется, острые иглы теплы от крови. Красивая ладонь сложена чашей и полна темной влаги. Ледяной конь подходит неслышно и пьет из хозяйских рук.

Хороша охота! Ради такой стоило оставить братьев и сестер. Теперь легко догоним. В путь! В сердце метели.

Ни следа на снегу.Только расходившийся снег танцует и бьется над скорчившимся,заледеневшим телом.

Хильд.

11.12.2013.


@музыка: голоса дикой охоты

@настроение: снежное,хищное, тоскливо- жаждущее

@темы: снег, ночь, моя проза, лошади, кровь, зима, дикая охота, арт

18:59 

Господин Ночь

Зверь всегда видит больше.
Есть у меня цикл коротеньких вампирских зарисовок. Вот, выкладываю сюда еще одну. Совсем свежая.
Господин Ночь. Именно так его называли в таверне «Под крылом мантикоры». Называли шепотом, почтительно, никогда не трогали и не подсаживались за столик в углу зала. Даже новички. И их не нужно было предупреждать. Что-то в нем было такое… Отстраненное, надменное. Сразу видно кровь, породу и одиночество. Больше всего Господин Ночь напоминал сгусток осенней темноты, решивший пожить человеком. Не знаю, считали ли его красивым и притягательным. Едва ли. Людей редко прельщает холодная, темная осень. А я попался на его необычное обаяние как-то сразу. Что не удивительно, осенью. Холодным вечером на закате октября ноги занесли меня в таверну в поисках тепла и сладкого, красного вина, напоенного воспоминаниями о летнем тепле. Несколько минут мне потребовалось, чтобы стряхнуть капельки влаги с волос ( не люблю, когда они лезут за ворот) и обсушить волосы. Осенью они из медного сокровища превращаются в сущее наказание , набирая сырость и испытывая мое терпение.
Человек сказал бы, что увидел Господина Ночь. Я же его учуял. Среди ароматов нагретого дерева, дорогого вина, свежего мяса и пряностей, человеческих тел и духов, его аромат звучал отчетливо, прятался, как срединная нота в дорогих притираниях. Отыскав и обозначив этот запах, я уже не мог не читать его, как иные читают книгу. Осенняя прохлада, нотка полынной горечи, аромат дорогого восточного шелка и хорошо выделанной кожи, что-то тревожащее, горько- сладкое ( опиум, как я узнал позже). Но, не это удивительное собрание запахов привлекло меня, даже не редкостная нота старой, но сильной, далекой от вырождения крови… Тайна и одиночество окутывали его еще более явно, чем запах. И мне нестерпимо захотелось разбить их на осколки, как тонкий хрусталь.
Я не привык торопить время, быть назойливым и неаккуратным. Внутри меня созрела готовность провести много вечеров в зале с панелями из старого ореха, прежде чем человек- осень, встретится со мной взглядом. Начнет отличать меня от стойки или оленьих рогов над входом. Все это время мне было бы довольно его тайны и того чудесного созвучия ароматов, которым он обладал, не подозревая этого. Ах, запахи- одно из многих сокровищ, которыми человек владеет всю жизнь, даже не догадываясь.
Я положил себе правило не беспокоить мою дичь слишком часто. Не беспокоить его, и не дразнить себя. Я появлялся «Под крылом мантикоры» раз в пару недель. И не изменил обычному порядку. Господин Ночь бывал там чаще, даже, если я не встречал его самого, меня встречала тень его запаха. И я мог часа ловить и сплетать невесомые нити, как играющий кот.
В один из вечеров мои грезы были прерваны легким, но настойчивым прикосновением. Само по себе событие. Таких, как я, люди редко трогают без приглашения. Больше глазеют. И, никогда не трогают так уверенно и спокойно.
Смахнув прочь грезы, я встретился глазами с моей добычей. Взгляд господина Ночь был настойчивым и темным, вкрадчивым и обволакивающим, как осенняя ночь. Темно- карие, почти черные с золотыми крапинками в радужке- редкие глаза.
Пока я любовался, Господин Ночь предложил мне следовать за ним, всего лишь небрежным жестом руки в темно- лиловой перчатке. И я пошел. Отпрыск рода, более древнего, чем любой человеческий. Меня, Виктора Лу, поманили, как собаку или гулящую девку, и я пошел. Пошел за ароматом тайны и осени, полыни и опиума.
За углом нас ожидал экипаж, запряженный парой вороных, каждый из которых стоил небольшого поместья. Учуяв меня, лошади заплясали в упряжи, недобро выгнули шеи, дрожа атласными шкурами. Кучер в ливрее без герба с трудом держал упряжку, пока Господин Ночь усаживал меня на мягкую скамью, обитую фиолетовым бархатом. Упряжка тронулась и пошла удивительно ровной, широкой рысью. В фиолетовом мягком нутре коляски царило молчание. Мы взаимно изучали друг друга. Два охотника, два скитальца по темным закоулкам осени.
Господин Ночь был на голову выше меня, чуть шире в плечах, гибкий и соразмерный, каждая черта выдавала хорошего всадника и бойца, живущего в ладу со своим телом. Но, примечательнее всего было лицо в обрамлении густых и длинных черных волос. Темные пряди смешивались со складками черного шелка и окутывали его почти до талии. Узкое, чуть угловатое лицо с твердым подбородком, говорило о сложном характере. В том, как трепещут крылья тонкого носа, угадывалась азартная и своевольная натура, а едва заметное плетение морщинок на лбу, говорило о потерях и непраздной жизни.
Господин Ночь видел перед собой снежно- белого ангела с волной медных прядей, глазами цвета темного граната и усмешкой, которую годы превратили в оскал. И, тоже любовался. Сдержанно и спокойно, с достоинством знатока.
Коляска доставила нас в старую часть города, к небольшому особнячку без герба на воротах, молчаливый лакей проводил в комнату, которая равно могла служить и кабинетом, и местом отдыха. О первом говорили книжные полки, едва не рушащиеся под тяжестью томов и стол, заваленный бумагами, географическими картами и счетами. За второе высказывались низкое и широкое ложе в алькове у дальней стены, заваленное шкурами редких зверей и восточными подушками, недопитый бокал среди бумаг, кувшин из темного стекла на низком антикварном столике и атмосфера лени и уединения, густо лежащая на каждом предмете.
Господин Ночь – последний отпрыск известного рода, богатый, и не без влияния в магистрате, хотя, его и не встретишь на заседаниях. Страстный коллекционер восточных диковин, ценитель искусств и прожигатель жизни… Попробовавший все, или почти все, кроме встречи с такими, как я. Нет, он не пытался меня купить. Знаний и такта ему хватило. Господин Ночь предложил мне дар- немного крови и воспоминаний. От такого мое племя не отказывается.
Его нельзя было бы назвать трусом, но, Господин Ночь нервничал. Я был для него новым увлекательным ядом, в котором он еще не разобрался до конца. Как можно легче и почтительнее, я взял его руку в свои, прижался лицом к ладони. И утонул на дне осеннего, терпкого леса с полынными нотами и обманчивым отсветом опиумного золота. Внимательные тонкие пальцы прошлись по моим волосам, скользнули по щеке, как тень ночной птицы. Господин Ночь восхищался мной, как восхищаются рассветом в горах, или ручной пантерой- причудой богача. Я же оплетал его душу тонкой паутинкой неги и доверия. Доверия к хищнику с острыми клыками. Господин Ночь не вздрогнул, когда я встал у него за спиной, собрал в горсть длинные черные пряди и открыл голодным прикосновениям и взглядам хрупкое горло перевитое великолепной лозой, наполненной алым соком. И позже, когда я мягко и неторопливо пил, он изучал меня, как смакуют новый сорт вина.
Я оставил его свернувшегося среди черного меха и подушек, с алыми росчерками на чуть смуглой от прикосновений солнца коже, с двумя аккуратными отметинами на горле, и значительно менее нежными бороздами на груди и руках…
Если мне и было неловко, то, совсем немного: такая кровь и такое обаяние выведут из привычной колеи кого угодно.
Надеюсь, Господин Ночь обо мне не забудет…
Хильд
23.10.2013

@музыка: Пикник- Бал

@настроение: Готическое, сенсетивное, ночное

@темы: монолог одного вампира, арт, вампир, запахи, кровь, моя проза, ночь, осень

17:34 

Сказка для Черной Луны

Зверь всегда видит больше.
Навеяно минувшим полнолунием


Осенние стылые ветерки по-хозяйски гуляют в гостиной старого дворянского особняка. Привольно им прятаться в пыли портьер, задирать яркое пламя в камине, шуршать листами позабытой нотной тетради. Перекликаться с каплями нудного осеннего дождика. Комнату освещает не только рыжее,задиристое пламя в камине, но, и несколько масляных ламп. Но, тепла и света от этого не становится больше.

В глубоком кресле с зеленым узором из вышитых шелком трав, сидит девушка. Она очень похожа на все эти вещи вокруг. Тонкая, породистая и даже красивая, но, лишенная тепла и сил. Тяжелая прическа из волос цвета светлого золота и строгие серые глаза , чистая кожа и плотно сомкнутые тонкие губы, чуть теплее, чем белая садовая роза; холеные руки , длинные проворные пальцы музыкантши, лишенные колец, изящная шея с узором из голубоватых жилок... Все это могло бы привлечь художника, если бы он забрался в такую непролазную осеннюю глушь. Миранда Эстерхази и без напоминаний кисти и зеркала знает, как она хороша.Знает, что ее бледная, призрачная красота могла бы принести ей положение в столичных гостиных, выгодную партию и дурака- мужа, которым можно вертеть как угодно.

Ей не нужно этого. У нее есть старый, овеянный былым величием дом в силезской глуши, горстка молчаливых, привычных ко всему слуг, шепот ветра в каминных трубах и зеленое атласное платье. Одно из многих. А еще, есть вещь, которую рассеянно гладят девичьи руки, пока взгляд выискивает что-то в ночной темноте.Эта вещь округлая и гладкая, прохладная, желтовато- белая, с острыми секретами. Миранда уже и не помнит, сколько поколений она живет в их роду и переходит из одних женских рук в другие.., И она передаст ее дочери.Значит, светских приемов и замужества не избежать. Но, не в этих стенах и не сейчас. Придет время, и она навсегда покинет этот дом, упрячет свое сокровище в тисовый ларец и отдаст его дочери только на смертном одре.

Пока же будет иное. Стремительный лет через ночь, по жадной черной грязи, и дождь осыплет ее своими мелкими каплями, которые искрятся живее любых бриллиантов. И ленты запахов, обвивающие ее: земля, прибитая заморозками трава, запахи дыма и скотного двора от крестьянских лачуг.Запах скорого снега. И живого тепла. Может быть, овца или коза отбилась от стада. Или хуторской пастушонок торопится к очагу. Значит, будет и другой аромат, терпкий и дорогой, как лучшие духи.Страха и погони, азарта и крови. Насыщения и покоя. А потом, перед самым рассветом выпадет первый настоящий снег этого года. И укроет все прегрешения, весь азарт ночи. Принесет запах свежести и чистоты, правильности всего происходящего.

Гостиная пуста. Даже ветер притих. Присмирел догорающий огонь. Только ухмыляется с каминной полки старый волчий череп. В темноте его глазниц можно углядеть стремительную черную тень под темными небесами. А на пожелтевшем клыке дрожит граанатовая темная капля.

Хильд

18.10.2013

@музыка: Сергей Калугин- Восхождение черной луны

@настроение: тоскливое,дикое, волчье

@темы: полнолуние, ночь, моя проза, луна, волки, арт

17:00 

Одиническое

Зверь всегда видит больше.
Одина принято считать мрачным и аскетичным Богом. Он- Бог мертвых воинов, битвы, повешенных и темных, странных ритуалов, знание досталось ему ценой боли и лишений. Его ритуалы и пути темны. Все это так, но,это только поверхность. А под покровом мистерии есть и иное. Восторг вечного,неизменного познания, радость от все новых и новых секретов, которые укладываются на дно души. Радость новых дорог, ночевок под звездами, встречи с неизвестным, новая магия и новое знание. Обновление и вечное возвращение к себе. Один учит нас тому, что всегда есть время и смысл побыть с собой наедине, снять титулы и регалии, оставив сердцевину.
И. никто другой не умеет так совмещать мудрость правителя, беспечность странника и умение находить все новые грани в уже испробованном тысячи раз удовольствии.

@музыка: Дорога Водана- Дорога Водана

@настроение: колдовское, северное

@темы: мысли, моя проза, арт, Скандинавия, Северная Традиция

16:29 

Вопрос цены

Зверь всегда видит больше.
Осенние ночи всегда черные с серебром. Или соль с перцем.Это уж как жизнь научит, как почувствуешь и пригубишь. Самое явное серебро ночи- лунное, но,даже если надежно упрятано оно в мягкие лапы облаков, холодок и соленость этого металла непременно останутся в порывах ветра, в изнанке еще не позолоченного листа. Это серебро можно впитывать кожей, брать на язык, смаковать, погружать в него не пальцы- саму душу.

Многим ли из тех, кто обласкан солнцем,надежно спутан делами и обязательствами, доступно такое? Пробовать то, что они могут только увидеть, чувствовать кожей то, что видят, присваивать, поглощать то, что очаровало и создавать из этого почти музыку. Едва слышный пульс и шорох тонкого кружева о кожу,невесомая и простая, но, такая чудесная и мощная в своей повседневности мелодия дыхания. Задумывались ли вы,дышащие, как это чудесно- вобрать в себя горечь палого листва и сладкий аромат яблоневой падалицы в садах? Оставить память об этом чудесном аромате в сердце и на небе...

Не думали? Не решались? Некогда? Ваше право... И,за все своя цена, мои хорошие... О цене-то я и не сказал ни слова. Каждому она своя.Это вам хорошо известно: вы всегда считаете, прикидываете, ищете выгоду... А настоящую цену платите мимолетно. Свободой платите, радостью, любовью, смехом и видениями.

Чем я заплатил за мои ночи,за аромат серебра и яблок? Простая такая цена. И, наверное, не страшная. Любить серебро, а нуждаться в меди и соли ваших тел. Восхищаться, но не любить. Искать общества без желания, с легким сердцем отпускать ваше тепло и мечты по лунным дорогам. Любить серебристый шелк, но кутать душу и тонкие,цепкие пальцы в черное кружево. Оно так манит, и позволяет вам до поры не видеть острого блеска ногтей.

Не знаю, так ли я красив, как видят ваши глаза, не привыкшие к ночной тени. Серебро всегда врет мне, манит призрачными образами, не хочет отразить меня в своих глубинах. И, что мне до того, пока губы и сердце теплы от меди?

Встряхнуть манжеты, поправить тонкое кольцо с изумрудом, отбросить тени- пряди с лица... И кануть в ночь.

Хильд

4.09.2013

@музыка: Вересковый мед-Вампир

@настроение: Ночное, осенее

@темы: осень, ночь, моя проза, кровь, запахи, вампир, арт

16:25 

Грани вечного льда

Зверь всегда видит больше.
Тонкая ледяная корочка склеивает ресницы,искрится в спутанных прядях, ярче высвечивает темные,застывающие капли. Легкими прикосновениями крадет то, что осталось от тепла и жизни. Отблески тепла и воли заметны только в голубых глазах, таких же прозрачных и светлых, как лед. Человек,затерявшийся среди снега и холода, на грани зимнего дня,вдалеке от торных троп и дымных очагов, больше не спорит с льдом. Они почти родичи по духу.Звонкие, крепкие...но, такие уязвимые. Льду достаточно солнечного или огненного тепла,и он потемнеет, отступит каплями талой воды. Так же и человеческому телу довольно небольшой прорехи, от стали,повенчанной с огнем и искусством кузнеца.

Щедра,снежная постель,хоть и опасна.Убаюкает до смерти. Но, светлоглазому нет дела, до коварной ледяной ласки. Суровая дева с веретеном и ножницами уже соткала и ловко срезала его жизнь. Вот она, темно- красная нить на белом с голубыми и серебряными росчерками покрове. Красиво... Не раз и не два за всю жизнь ему приходилось видеть, как светлокосые, смешливые и острые на язык красавицы ловко подрезают спряденную нить. А, главной своей пряхи и не заметил. Стало неловко, потяжелел верный топор, с выглаженной сотней касаний рукояткой, стало неприятно тепло и мокро в груди.

И все. Только отблескивает в меркнущем взгляде холод снегов вечной и неизменной руной Айса.
Хильд

2.09.2013

@музыка: Скади- Исландия-2

@настроение: Колдовское, снежное

@темы: руны, моя проза, зарисовка, арт, Скандинавия

15:17 

Я сюда пришла!

Зверь всегда видит больше.
Если честно,даже не знаю,зачем... Пусть будет такое темное логовище для странных историй. Место покоя и отдохновения,графоманства и мыслей.

@музыка: Волчий вой

@настроение: странное

@темы: ночь, луна, волки, арт, кусочки мозаики

Волчьи тенета

главная